|
Евгений Онегин
РОМАН В СТИХАХ |
|
|
|
ГЛАВА ОСЬМАЯ
|
|
XXVI
Тут был
Проласов, заслуживший
Известность низостью души,
Во всех
альбомах притупивший,
St.-Рriest, твои карандаши;
В дверях
другой диктатор бальный
Стоял
картинкою журнальной,
Румян,
как вербный херувим,
Затянут,
нем и недвижим,
И
путешественник залётный,
Перекрахмаленный нахал,
В
гостях улыбку возбуждал
Своей
осанкою заботной,
И молча
обмененный взор
Ему был
общий приговор.
|
1 *** Фамилия
Пролазов, или Проласов, происходит от существительных мужского
рода «пролаз, пролаза», означающих — «карьерист», «льстец»,
«сикофант». Пролазов —осмеиваемый персонаж русских комедий
восемнадцатого века и лубочных картинок.
Принятая в изданиях Пушкина
конъектура после «был»—Андрей Сабуров ( 1797— 1866),
впоследствии тупоумный директор императорских театров, лицо,
едва известное Пушкину,—основывается на ряде абсолютно
бездоказательных догадок, и я не считаю нужным даже обсуждать
это. Было бы намного интереснее выяснить, часто ли среди шаржей
Сен-При (где они хранятся?) можно встретить портреты Оленина.
4 St-P[riest]. Граф
Эммануил Сен-При (1806—28), о котором говорят, что он был
талантливым карикатуристом. Кажется, в печати не воспроизведено
ни одного его шаржа. Он был сыном французского эмигранта по
имени Арман Шарль Эммануил де Гиньяр, граф де Сен-При,
женившегося на русской аристократке, княжне Софии Голициной.
Юный художник застрелился: по одной
версии, в Италии, в день Пасхи, в соборе, а по другой — на
глазах эксцентричного англичанина, который обещал выплатить его
карточные долги в обмен на зрелище самоубийства.
Пушкин намеком говорит о
карикатурах Сен-При также в маленьком стихотворении 1829 г.,
которое обращено к N.N. («Счастлив ты в прелестных дурах»).
6 картинкою журнальной. Подразумевается —
картинкой из журнала мод.
7 вербный херувим. От «вербы», представляющей
собою одну из разновидностей ивы. Имеются в виду бумажные
фигурки ангелов (их приклеивали к пряникам и т.п.),
продававшиеся ежегодно на ярмарках в вербную неделю — последнюю
неделю перед Пасхой.
10 Перекрахмаленный. Подразумевается шейный
платок. Моду слегка подкрахмаливать его завел Красавчик Браммел
в первые пятнадцать лет девятнадцатого столетия. Его
последователи в 1820-е годы шокировали вкусы французского и
русского общества, крахмаля платок слишком сильно. Сам Браммел в
последний период жизни, обитая в Кане (он начал терять рассудок
году в 1837-м и впал в безнадежное душевное расстройство летом
1838 г.), кажется, крахмалил свои кембриковые галстуки сильнее,
чем прежде. |
1 - Тут был Проласов, заслуживший... - Н. О. Лернер,
сославшись на Л. И. Поливанова, полагал, что имеется в виду Андрей
Иванович Сабуров (см.: Лернер, с. 95). Рассуждения Н. Лернера
представляются лишенными оснований.
4 - St.-Priest, твои карандаши... - Граф Сен-При Эммануил
(1806-1828) - гусар и светский карикатурист. Покончил самоубийством
при неясных обстоятельствах.
6 - Стоял картинкою журнальной... - Журнальная картинка - гравюра с
изображением последних мод. Такие иллюстрации, раскрашенные от руки,
прилагались для увеличения подписки к ряду русских журналов.
7 - Румян, как вербный херувим... - Вербный херувим - фигурка ангела
из воска, продававшаяся на «вербных базарах».
10 - Перекрахмаленный нахал... - Среди франтов 1820-х гг. было
принято носить батистовые шейные платки. Слегка крахмалить такие
платки ввел в моду знаменитый денди Джордж Брэммель. Ср. в «Пелэме»:
«...передо мной стоял современник и соперник Наполеона -
самодержавный властитель обширного мира мод и галстуков - великий
гений, перед которым склонялась аристократия и робели светские люди,
кто небрежным кивком приводил в трепет самых надменных вельмож всей
Европы, кто силою своего примера ввел накрахмаленные галстуки и
приказывал обтирать отвороты своих ботфорт шампанским...»
(Бульвер-Литтон, с. 192). См. также: «Так это-то милый крокодил,
который за каждым dйjeuner dansant <танцевальный утренник. - Ю. Л.>
глотает по полдюжине сердец и увлекает за собой остальные манежным
галопом? Mais il n'est pas mal, vraiment <но он, право, недурен. -
Ю. Л.>. Жаль только, что он как будто накрахмален с головы до ног
или боится измять косточки своего корсета» (Бестужев-Марлинский А.
А. Соч. В 2-х т. Т. 1. М., 1958, с. 189; цитата из повести
«Испытание», появившейся в «Сыне Отечества» и «Северном архиве»,
1830). Слегка крахмалить галстук - признак дендизма. Перекрахмалить
- переусердствовать по части моды, что само по себе противоречило
неписанным нормам хорошего тона и было vulgar. |
|
XXVII
Но мой
Онегин вечер целый
Татьяной
занят был одной,
Не этой
девочкой несмелой,
Влюбленной, бедной и простой,
Но
равнодушною княгиней,
Но
неприступною богиней
Роскошной, царственной Невы.
О люди!
все похожи вы
На
прародительницу Эву:
Что вам
дано, то не влечет,
Вас
непрестанно змий зовет
К себе,
к таинственному древу;
Запретный плод вам подавай:
А без
того вам рай не рай.
|
|
13—14 Запретный
плод вам подавай, /А без того вам рай не рай. Очень редкий
случай, когда восемь русских слогов приходится передавать
тринадцатью английскими. Частично это вызвано тем, что
английские эквиваленты слов «запретный», «вам» и «рай» длиннее,
частично — идиоматической насыщенностью русского текста. |
8-14 - О люди! все похожи вы... А без того вам рай не рай. -
Имеется в виду библейский миф о сатане, в образе змия-искусителя
пробравшемся в рай, соблазнившем первую женщину Еву, уговорив ее
вкусить от запретного древа добра и зла. |
|
XXVIII
Как
изменилася Татьяна!
Как
твердо в роль свою вошла!
Как
утеснительного сана
Приемы
скоро приняла!
Кто б
смел искать девчонки нежной
В сей
величавой, в сей небрежной
Законодательнице зал?
И он ей
сердце волновал!
Об нем
она во мраке ночи,
Пока
Морфей не прилетит,
Бывало,
девственно грустит,
К луне
подъемлет томны очи,
Мечтая
с ним когда-нибудь
Свершить смиренный жизни путь!
|
| |
10 - Пока Морфей не прилетит... - Морфей (древнегреч.) - бог
сна. |
|
XXIX
Любви
все возрасты покорны;
Но юным,
девственным сердцам
Ее
порывы благотворны,
Как бури
вешние полям:
В дожде
страстей они свежеют,
И
обновляются, и зреют —
И жизнь
могущая дает
И пышный
цвет и сладкий плод.
Но в
возраст поздний и бесплодный,
На
повороте наших лет,
Печален
страсти мертвой след:
Так
бури осени холодной
В
болото обращают луг
И
обнажают лес вокруг.
|
|
|
XXX
Сомненья
нет: увы! Евгений
В
Татьяну как дитя влюблен;
В тоске
любовных помышлений
И день и
ночь проводит он.
Ума не
внемля строгим пеням,
К ее
крыльцу, стеклянным сеням
Он
подъезжает каждый день;
За ней
он гонится как тень;
Он
счастлив, если ей накинет
Боа
пушистый на плечо,
Или
коснется горячо
Ее
руки, или раздвинет
Пред
нею пестрый полк ливрей,
Или
платок подымет ей.
|
10 Боа пушистый.
В беловой рукописи было—«змею соболью»: изысканно и щеголевато.
13 пестрый полк. Возможно, переложенная
по-русски принятая в семнадцатом веке формула для обозначение
лакеев «le peuple bariolé». |
10 - Боа пушистый на плечо... - Боа - «женский шарф, повязка из
меха или перьев» (Словарь языка Пушкина, I, 142). В беловом
автографе: «Змеистый соболь на плечо» (VI, 631). |
|
XXXI
Она его
не замечает,
Как он
ни бейся, хоть умри.
Свободно
дома принимает,
В гостях
с ним молвит слова три,
Порой
одним поклоном встретит,
Порою
вовсе не заметит:
Кокетства в ней ни капли нет —
Его не
терпит высший свет.
Бледнеть
Онегин начинает:
Ей иль
не видно, иль не жаль;
Онегин
сохнет — и едва ль
Уж не
чахоткою страдает.
Все
шлют Онегина к врачам,
Те
хором шлют его к
водам.
|
|
8 Пушкин знал,
что это не так, но все-таки ввел это ханжеское наставление ради
своей юной невесты, вдохновляясь надеждой, что, прочтя
написанное Пушкиным, она бы могла покончить со своими привычками
«московской барышни». |
14 - Те хором шлют его к водам.- Ср.: «В ряду модных явлений
обыденной общественной жизни в двадцатых годах нынешнего столетия
особенно резко сказалась страсть аристократического общества к
лечению минеральными водами» (Пыляев М. И. Старое житье. Очерки и
рассказы. СПб., 1892, с. 82). Ср. набросок П «Роман на Кавказских
водах» и «Княжну Мери» Лермонтова. |
|
XXXII
А он не
едет; он заране
Писать
ко прадедам готов
О скорой
встрече; а Татьяне
И дела
нет (их пол таков);
А он
упрям, отстать не хочет,
Еще
надеется, хлопочет;
Смелей
здорового, больной,
Княгине
слабою рукой
Он пишет
страстное посланье.
Хоть
толку мало вообще
Он в
письмах видел не вотще;
Но,
знать, сердечное страданье
Уже
пришло ему невмочь.
Вот вам
письмо его точь-в-точь.
|
7 В конце
строки отсутствует знак препинания, однако это, конечно,
недосмотр переписчика или наборщика.
14 точь в точь. Должны ли мы сделать вывод,
что перед нами не буквальный перевод, а точная копия (допустимо
и такое понимание), а стало быть, что Онегин, поддавшись
непритворной безыскусности княгини N., и по контрасту с
вычитанной из книг романтической настроенностью Татьяны в главе
Третьей, решает облечь свое весьма галльское по духу послание в
русскую неокарам-зинскую стилистику и пренебречь литературными
приемами привычных ему французских авторов? Остается лишь
гадать. Так или иначе, письмо введено в рассказ без каких-либо
ухищрений или оговорок. Читатель не забыл, какие трудности, по
его собственному признанию (глава Третья, XXVI—XXXI), вынужден
был преодолевать Пушкин, «переводя» письмо Татьяны. |
|
|
Письмо
Онегина к Татьяне
Предвижу все:
вас оскорбит
Печальной
тайны объясненье.
Какое горькое
презренье
Ваш гордый
взгляд изобразит!
Чего хочу? с
какою целью
Открою душу
вам свою?
Какому
злобному веселью,
Быть может,
повод подаю!
Случайно вас
когда-то встретя,
В вас искру
нежности заметя,
Я ей
поверить не посмел:
Привычке
милой не дал ходу;
Свою
постылую свободу
Я потерять
не захотел.
Еще одно нас
разлучило...
Несчастной
жертвой Ленский пал...
Ото всего,
что сердцу мило,
Тогда я
сердце оторвал;
Чужой для
всех, ничем не связан,
Я думал:
вольность и покой
Замена
счастью. Боже мой!
Как я
ошибся, как наказан.
Нет,
поминутно видеть вас,
Повсюду
следовать за вами,
Улыбку уст,
движенье глаз
Ловить
влюбленными глазами,
Внимать вам
долго, понимать
Душой все
ваше совершенство,
Пред вами в
муках замирать,
Бледнеть и
гаснуть... вот блаженство!
И я лишен
того: для вас
Тащусь
повсюду наудачу;
Мне дорог
день, мне дорог час:
А я в
напрасной скуке трачу
Судьбой
отсчитанные дни.
И так уж
тягостны они.
Я знаю: век
уж мой измерен;
Но чтоб
продлилась жизнь моя,
Я утром
должен быть уверен,
Что с вами
днем увижусь я...
Боюсь: в
мольбе моей смиренной
Увидит ваш
суровый взор
Затеи
хитрости презренной —
И слышу
гневный ваш укор.
Когда б вы
знали, как ужасно
Томиться
жаждою любви,
Пылать — и
разумом всечасно
Смирять
волнение в крови;
Желать
обнять у вас колени
И, зарыдав,
у ваших ног
Излить
мольбы, признанья, пени,
Все, все,
что выразить бы мог,
А между тем
притворным хладом
Вооружать и
речь и взор,
Вести
спокойный разговор,
Глядеть на
вас веселым взглядом!..
Но так и
быть: я сам себе
Противиться
не в силах боле;
Все решено:
я в вашей воле
И предаюсь
моей судьбе.
|
Письмо Онегина к Татьяне
Шестьдесят строк четырехстопного ямба, свободная рифма:
baabecec, aabeebicicoddo, babacece, babacceded,
ababececididobbo, baab; членение текста такое, как принято в
русских изданиях; звуковые совпадения, ввиду скудного выбора
гласных, не означают тождества рифм, исключая первые строки
второго и третьего фрагмента («b» в этих случаях обозначает одну
и ту же рифму — «ас») и в предпоследнем (где «b» соответствует
рифме «ор»); женские рифмы последнего фрагмента идентичны рифме
«боле — воле» в строках 1 и 3 письма Татьяны, которое на
девятнадцать строк длиннее.
1 Ср. : Руссо, «Юлия» (от Сен-Пре к Юлии), ч.
1, письмо II: «Я заранее чувствую силу вашего гнева...».
10 искру нежности. Ср. «каплю жалости» в
письме Татьяны и «искру добродетели» в первом пространном письме
Юлии к Сен-Пре.
12 Привычке милой (ж. р., дат. пад.).
Галлицизм: «douce habitude», «doux penchant». Онегин, видимо,
следует здесь за Лакло, «Опасные связи» (1782), письмо XXVIII:
«Как! Я вынужден буду отказаться от сладостной привычки видеть
вас каждый день!» <пер. Н. Рыковой>. Оборот речи, постоянно
встречающийся от Шолье до Констана.
16 Несчастной жертвой Ленский пал... Очень
странный пассаж. «Bon goût» <«хороший вкус»> и нечистая совесть
мешают его стилю стать ясным. Жертвой
чего? Ревности? Чести? Судьбы? Меткости Онегина? Онегинской
«ennui»—тоски и скуки?
Глубокомысленный комментатор мог бы
тут заметить, что впавший в прострацию англичанин наложит на
себя руки, тогда как ипохондрик-русский прикончит приятеля— так
сказать, совершив самоубийство посредством ближнего.
17-18 Такого рода
риторические ходы стали излюбленными у поэтов пушкинского
времени. Ср.: Баратынский, «Бал», строки 223—224:
И, прижимая к сердцу Нину,
От Нины сердце он таил.
20-21 Я думал вольность и покой/Замена счастью.
Ср. у Пушкина последнюю строку оды «Вольность» (1817) и
небольшое стихотворение, которое начинается «Пора, мой друг,
пора...» (восемь строк шестистопным ямбом, написано ок. 1835 г.)
строка 5:
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
«Покой» сочетает значения «мир»,
«отдохновенье», «умиротворение», «умственное спокойствие» (см.
также «Путешествие Онегина»: [XVIII], 13.) В других случаях
(глава Вторая, XXXI, 14) «замена счастию» — «привычка».
29 Пред вами в муках
замирать; 38-40 чтоб продлилась жизнь моя, /Я...
должен быть уверен... /увижусь л; 48 обнять у вас
колени. ..; 52А между тем...
Как указано русскими комментаторами *, письмо Онегина полно
отголосков «Адольфа» Констана (см. коммент. к главе Седьмой,
ХХII—7). Тут один и тот же настойчивый и дерзкий тон: «Мне
необходимо видеть вас, если я должен жить» (гл. 3) и парафразы
таких пассажей, как: «И тут, когда я всем существом рвусь к вам,
когда я так жажду найти отдохновение от стольких терзаний,
склонить голову вам на колени, дать волю слезам, — и тут я
должен ценою крайнего напряжения смирять себя...» (там же <пер.
А. Кулишер>).* Н.
Дашкевич в сборнике «Памяти Пушкина» (Киев, 1899); Лер-нер в
петербургской газете «Речь» 12 янв. 1915 г.; особенно же Анна
Ахматова «Адольф» Бенжамена Констана в творчестве Пушкина»,
«Временник», I (1936), 91—114.(см.приложение)
30 Бледнеть и гаснуть. Почти буквальный повтор
— Четвертой, XXIV, 2: «[Татьяна] Бледнеет, гаснет».
48 обнять у вас колени. Закругленное
выражение, передающее мольбу и преданность; постоянно
встречается в тогдашних европейских романах. См., например,
«Валерию» мадам де Крюднер, письмо XLÏÏ: «Я [Динар] бросился к
ее [Валерии] коленям, сжимая их со страстью».
В эпистолярном романе Ричардсона
«История сэра Чарлза Грандисона», т. 1, письмо XXDC к мисс Селби
от понедельника 20 февраля, мисс Байрон в портшезе доставлена
коварным носильщиком в дом, где сэр Харгрейв Пол-лексфен
«бросился к моим ногам»; «[она] пала на [свои] колени, простирая
[свои] руки [к одной из покидавших комнату женщин]». Затем она
падает на колени перед подлецом. Затем бросается на отттоманку.
Затем он бросается
к ее ногам. Затем он обнимает ее колени своими мерзкими руками
(о похожей сцене у мадам де Сталь см. мой коммент, к главе
Третьей, X, 3).
49-51 Жанти <«Славный»> Бернар рекомендует
будущим влюбленным в своем «Искусстве любить» (1761), песнь II,
строки 218—19:
Meurs à ses pieds, embrasse ses genoux,
Baigne de pleurs cette main qu'elle oublie...
<3амри у ног ее и обними колени,
И ручку, что на них—слезою окропи>
— и Онегин точно следует этим наставлениям в главе
Восьмой,XLI—XLII.
53-54 Ср.: Руссо, «Юлия» (Сен-Пре, жалующийся
лорду Бомстону), ч. IV, письмо VI: «Какая пытка обращаться с
женщиной словно с посторонней, меж тем как образ ее всегда у
тебя в сердце!» <пер. Н. Немчиновой>. Отзвуки писем Сен-Пре в
онегинском письме отмечены уже в 1832 г. (21 февраля)
Кюхельбекером в его тюремном дневнике. |
Письмо Онегина к Татьяне
Письмо Онегина к Татьяне написано, когда основной текст романа был
уже закончен - под рукописью стоит дата: «5 окт. 1831» (VI, 518). П
решил, что для общего построения романа необходимо уравновесить
письмо Татьяны к Онегину аналогичным включением в последнюю главу.
«Введение письма Онегина <...> устанавливало полную симметрию в
отношении разработки основной любовной фабулы романа» (Благой Д.
Мастерство Пушкина. М., 1955, с. 198). Однако попытки сделать
текстуальные сближения отдельных стихов обоих писем (см. Бродский,
303 - 304) не дают убедительных результатов. Единственный, казалось
бы, бесспорный факт совпадения находим в начале обоих писем:
в письме Татьяны:
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать
(VI, 65);
в письме Онегина:
Какое горькое презренье
Ваш гордый взгляд изобразит!
(VI, 180).
Однако, пожалуй, здесь особенно очевидно различие.
Совпадение объясняется, казалось бы, простым указанием на общность
литературного источника: во втором письме Сен-Пре к Юлии читаем: «Я
чувствую заранее всю тяжесть вашего презренья» - je sens d'avance le
poids de votre indignation; в новейшем переводе А. А. Худадовой
неточно: «Я заранее чувствую силу вашего гнева» - Руссо Жан-Жак.
Избр. соч. В 3-х т. Т. И. М., 1961, с. 17). Эти знаменитые,
хрестоматийно известные письма, конечно, были в памяти не только у
Татьяны и Онегина, но и у читателей романа. Ср. в «Метели»
объяснение в любви Бурмина и Марьи Гавриловны: «Я поступил
неосторожно, предаваясь милой привычке, привычке видеть и слышать
вас ежедневно...» (Марья Гавриловна вспомнила первое письмо
St.-Preux). «Теперь уже поздно противиться судьбе моей...» (VIII, 1,
85). Отметим совпадение не только с Руссо, но и с письмом Онегина:
«Привычке милой не дал ходу» (VI, 180), «И предаюсь моей судьбе»
(VI, 181).
Онегин и Татьяна используют одни и те же формулы, однако смысл и
функция этих формул в их употреблении глубоко различны. Татьяна
обращается к Руссо потому, что «себе присвоя Чужой восторг, чужую
грусть» (III, X, 9-10), чувствует и мыслит как героиня романов.
Любовь ее глубоко искрения, но выражения литературны. Сен-Пре мог
бояться презрения своей возлюбленной: он был неровня ей в социальном
отношении, брак между ними заранее был исключен, юная
ученица-аристократка могла ответить презрением на его чувство.
Конечно, Татьяна, обращаясь первая с любовным признанием к мужчине,
совершала весьма рискованный поступок с точки зрения житейских норм,
но ведь она и не мыслит категориями этих «пошлых» установлений, а
живет в мире романов. А в романах герои получают любовные письма от
героинь и, получив, не презирают, а одаряют их счастьем или губят.
Презренье же она упомянула лишь потому, что о нем говорилось в
письме Сен-Пре.
Совершенно иной является ситуация с письмом Онегина. Прежде всего,
это письмо, видимо, написано по-русски. По крайней мере, тщательному
обоснованию того, что в романе письмо Татьяны дано в переводе, во
втором случае ничего не соответствует. Это не «дамская любовь»,
которая «не изъяснялася по-русски» (III, XXV, 11-12), и вряд ли
молчание здесь случайно. Даже если предположить, что в реальной
жизни человек онегинского типа, вероятнее всего, писал бы любовное
письмо по-французски, интересно обратить внимание на то, что автор
предпочел не акцентировать этого момента, не делать его фактом
романной реальности. Это приводит к тому, что в письме Онегина
расхожие формулы перестают быть связанными с определенным текстом, а
превращаются в факт общего употребления. Так, например, для
выражения «милая привычка» (douce habitude) можно было бы указать
десятки «источников». На самом же деле это выражение уже
оторвавшееся от любого из них. Но именно потому, что Онегин
употребляет эти выражения, не задумываясь, откуда они пришли к нему,
что сами по себе эти выражени& | |
