^10-12 Ср.: Роберт Лайелл, «Нравы русских и подробная история Москвы» (Лондон, 1823), с. LIII—LIV, LVII: «Мадам [Полторацкая], мать джентльмена, которого я сопровождал, устраивала «fête» <«торжество»>... в воскресенье, следующее за нашим прибытием в это поместье [Грузино, возле Торжка]. То и дело в течение всей субботы прибывали экипажи со знатными гостями... Хотя дом мадам [Полторацкой] был внушительных размеров, я удивлялся, где все эти гости, примерно пятьдесят особ, найдут себе комнаты для ночлега... Вечерними развлечениями были беседа и карты, и в 11 часов сервировали изысканный ужин, по завершении которого мое внимание привлекло зрелище суматохи и последовавшего беспорядка. Столовая, гостиная, зал, все подходящие помещения, в которых мы провели вечер, были превращены в спальни... Количество кроватей... [оказалось] недостаточным... множество постелей было немедленно устроено на полу, некоторые на креслах...
 На следующий день я посетил «с утренним визитом около одиннадцати часов», один из домов, где разместились несколько знакомых мне мужчин... Зал и гостиная превратились буквально в казармы: софы, диваны и кресла были сдвинуты вместе и покрыты постелями — а их утомленные или ленивые обитатели... полдесятка дворян... [в одном таком пристанище], завернувшись в роскошные шелковые длинные ночные рубахи, лежали или сидели в кроватях, пили кофе, чай или курили табак в атмосфере зловония и в окружении ночных горшков и неопрятного тряпья, образуя необычайно пестрое сообщество».

¹² - Ночлег отводят от сеней
До самой девичьи... -
Ср.: «После ужина все помещения в доме: и гостиная, и зала, не говоря о внутренних комнатах, устилались перинами, и гости ложились в повалку» (Селиванов, с. 127).
 

⁵ - И Флянов, не совсем здоровый... - Т. е. пьяный. П вводит выражение «не совсем здоровый» как элемент «чужой речи», выражающей точку зрения «затра<пезного> этикета» (VI, 351) провинциальных дам, по язвительному определению П. Ср. у Гоголя: «Дамы города N отличались, подобно многим дамам петербургским, необыкновенною осторожностью и приличием в словах и выражениях. Никогда не говорили они: «я высморкалась, я вспотела, я плюнула», а говорили: «я облегчила себе нос, я обошлась посредством платка». Ни в каком случае нельзя было сказать: «этот стакан или эта тарелка воняет» <...> а говорили вместо того: «этот стакан нехорошо ведет себя...» («Мертвые души», т. I, гл. VIII). Ср.: «Как зюзя пьяный» (VI, V, 9). См. с. 290.

^8-9 В русском варианте «Неистового Роланда» Ариосто, песнь ХХIII, октавы С—СХII, написанного Пушкиным в 1826 г. (см. мой коммент. к главе Первой, LIV, 4), наш поэт переводит отрывок с французского («son cœur se glace: il lui semble qu'une main froide le lui presse» <«его сердце леденеет: ему кажется, что холодная рука сжимает его»>) четырехстопной строкой:

Как бы холодная рука,
Сжимает сердце в нем ужасно...

Странные перегруппировки и перемещения! В итальянском тексте читаем (песнь ХХIII, октава СХI,6):

Stringersi il cor sentia con fredda mano...
<Чувствовал, как сердце сжимает холодная рука>.

 Лудовико Ариосто (1474—1533) начал эту историю рыцарской любви в 1505 г. и работал над ней в течение одиннадцати лет. Первое издание (1516) содержит сорок, а издание 1532 г. — сорок шесть песен (4842 октавы). Способный француз Луи Элизабет де Лавернь, граф де Трессан (1703—83), потратил три месяца, чтобы пересказать легкой французской прозой искусные напевы божественного Лудовико. Хотя этому изданию предшествовали несколько версий, намного более точных,—только «Неистовый Роланд» Трессана, «героическая поэма Ариосто» (1780), многократно издавался, с большими или меньшими исправлениями (например, Паннелье, 1823), в течение всего девятнадцатого столетия.

^6-9 - ...тревожит
Ее ревнивая тоска
Как будто хладная рука
Ей сердце жмет..
- Ср.: VI, 611 и в пушкинском переводе «Из Ариостова «Orlando furioso» (1826) во время, близкое к работе над шестой главой EO:

И нестерпимая тоска,
Как бы холодная рука,
Сжимает сердце в нем ужасно
(III, 1, 17).

Возможно, что именно интерес к психологии ревности определил выбор этого текста для перевода. С этим же связано и сближение с текстом EO: Татьяна смущена «странным с Ольгой поведеньем» (VI, III, 3) Онегина; как и Ленский, она испытывает ревность. Этим объясняется неожиданное, казалось бы, совпадение текстов EO и перевода из Ариосто.

^11-14 - «Погибну», Таня говорит... «Не может он мне счастья дать». - Романтико-фольклорное сознание героини подсказывает ей жесткие стереотипы для осмысления загадки Онегина: «хранитель» или «искуситель», Грандисон или Ловелас, суженый или разбойник (показательно, что так же мыслит и Ленский - см. с. 295).
 Однако влияние романтической литературы, делавшей образ носителя зла обаятельным, фольклорные образы жениха-разбойника, соблазнителя сестры и убийцы брата, с одной стороны, и очевидность того, что Онегин «уж верно был не Грандисон», с другой, заставляют Татьяну видеть в нем именно «погубителя». Литературное воображение героини рисует ей и возможное развитие будущих событий: сладостную гибель девушки, влюбленной в злодея, в духе сюжета «Мель-мота» Матюрина («но гибель от него любезна...» - VI, III, 12). Ожидания Татьяны во многом совпадали с литературными представлениями читателя онегинской поры, воспитанного на тех же книгах. Именно на их фоне поведение героев по законам обыденной жизни приобретало характер художественной неожиданности.

 

³ В пяти верстах от Красногорья. В славянских географических названиях идея «красного», «прекрасного», «праздничного» иногда приближается к значению слова «красный» как историческому выражению живой магии огня, наступления весны и т. д., а от «красного — подобного пламени» во все времена легко было сделать шаг к «красному»—в его обычном сегодняшнем смысле. Хотел этого Пушкин или нет, но заурядное название поместья Ленского, имеет больше связи с мифологией и магией, чем это можно было бы выразить в переводе. Словосочетание «Красная Горка» ассоциируется не только с идеей живой естественной красоты (или, более определенно, с цветом красного камня, красного песка, красноватой сосновой коры), но также и с некоторыми из тех восторженно исполняемых, но ставших традиционными, языческих обрядов в честь Майского дня и весенними играми, которые, впрочем, слишком скучны, чтобы читать о них в работах по антропологии.

⁶ В философической пустыне. «Пустыня» соответствует «désert» французского псевдоклассицизма. Слово имеет также смысл «retraite» <«уединение»>. Ср.: Мармон-гель, «Урок несчастья» в «Нравоучительных рассказах»: «Все знают о философском уединении, в котором он пребывал на берегах Сены».

⁷ Зарецкий. Некоторые любители прототипов неправильно усматривают в этом образе пародию на Федора Толстого (см. коммент. к главе Четвертой, XIX, 5 и главе Шестой, VI, 5—8).

¹⁰ Ср.: глава Вторая, XXXVI, 9.

¹³ Примечание Лернера* познакомило меня с фразой из «Кандида» Вольтера

*«Звенья», т. 5 (1935), с. 77.

 (1759), гл. 30: «Даже брат Жирофле пригодился: он стал очень недурным столяром, более того — честным человеком» <пер. Ф. Сологуба>.
Чижевский (с. 267) проводит совершенно ошибочную аналогию с употреблением слова «даже» в «Шинели» Гоголя.

¹⁴ Так исправляется наш век! Я полагаю, что слово «век» употребляется здесь скорее в значении «эпоха», чем «продолжительность жизни» (как, например, в главе Восьмой, X, 13); и то и другое имеет, однако, не более чем обычный смысл. Строка фактически представляет собой неуклюжий галлицизм. Ср.: Вольтер, подстрочное примечание 1768 г. к началу песни IV «Гражданской войны в Женеве»: «Посмотри, дорогой читатель, как совершенствуется век».

Высказывалось мнение, что в основе образа Зарецкого лежит реальное лицо - Ф. И. Толстой-Американец (см. с. 238 - 239). Даже если это так, П подверг черты реального прототипа существенной переработке.

⁸ - Картежной шайки атаман... - Азартные игры, хотя и были формально запрещены, но фактически являлись общераспространенным времяпровождением. Известия о крупных проигрышах и выигрышах составляли обычную тему разговоров в обществе.
Хотя обвинение в нечестной игре считалось тяжелейшим оскорблением, в обществе были известны люди, чья безупречность в этом отношении находилась под сильным и вполне оправданным подозрением, что не мешало им быть людьми, принятыми в порядочном обществе. К таким людям принадлежал и Ф. И. Толстой-Американец. Ср. в рассказах А. Н. Вульфа: «Где-то в Москве Пушкин встретился с Толстым за карточным столом. Была игра. Толстой передернул. Пушкин заметил ему это. «Да, я сам это знаю, - отвечал ему Толстой, - но не люблю, чтобы мне это замечали» (Пушкин в воспоминаниях современников, 1, 413). Составление опытными и не всегда честными игроками «шайки» не низводило их в глазах общества на степень профессиональных шулеров. Ср. в «Пиковой даме»: «В Москве составилось общество богатых игроков, под председательством славного Чекалинского, проведшего весь век за картами и нажившего некогда миллионы, выигрывая векселя и проигрывая чистые деньги» (VIII, 1, 249).

¹¹ - Отец семейства холостой... - Несмотря на иронический характер, это выражение являлось почти термином для обозначения владельца крепостного гарема и могло употребляться в нейтральном контексте. Ср.: «Алексей Степанович Лихарев <...> был холостяк, отец многочисленного семейства, состоявшего из двух матерей и целой толпы мальчиков и девочек, наполнявших дом. Он был очень честный и хороший человек...» (Селиванов, с. 109). Ср. об Иване Ивановиче в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н. В. Гоголя: «Детей у него не было. У Гапки есть дети и бегают часто по двору. Иван Иванович всегда дает каждому из них или по бублику, или по кусочку дыни, или грушу».

¹³ - И даже честный человек... - Цитата из «Кандида» Вольтера («et mкme devint honnкte homme»). См.: Лернер, с. 77-78.

¹⁴ - Так исправляется наш век! - Цитата из начала IV песни поэмы Вольтера «Гражданская война в Женеве» («...combien le siиcle se perfectionne»).

⁴ В пяти саженях. Сажень составляет семь футов, 2,134 метра, 2,33 ярда. Ярд соответствует расстоянию в один шаг, двенадцать же шагов являлось обычным расстоянием при дуэли на пистолетах. Байрон (в соответствии с его жизнеописанием, принадлежащим Муру, с. 319) мог погасить пламя свечи пистолетным выстрелом с расстояния в двадцать шагов.

⁹ Как зюзя пьяный. «Напился как свинья». Кроме «поросенок», слово «зюзя» имеет в русском языке несколько значений, одно из которых точно соответствует «напившемуся» или «пьяному» человеку, а другое подразумевает «обрюзгшего» человека. Английское существительное «souse» <«пьяница»> означает также соленую свинину и, вероятно, происходит от латинского «sal», «соль», в то время как на глагол, возможно, оказало влияние французское слово «saoul» <«наесться и напиться досыта»>, образованное от латинского «satietas» <«пресьпценность»>. Может показаться, что «зюзя» происходит непосредственно от латинского «sus» — «свинья», но это, видимо, потому, что по звучанию слово напоминает звук, издаваемый при сосании (ср.: «susuirus» <«шуршащий»>). Ср.: «пьян, как свинья Давида» (Рэй, «Поговорки», 1670).
 Денис Давыдов использует подобное выражение («как зюзя натянуся») в своем блестящем стихотворении «Решительный вечер гусара» (три четверостишия, написанные александрийским стихом, ок. 1818 г.).

¹¹ Намек на римского генерала Марка Атилия Регула (ум. ок. 250 г. до н. э.), героя первой Пунической войны. После поражения, нанесенного ему карфагенянами, он был послан ими в Рим с предложением тяжелых условий мира. Вместо этого он настаивал на продолжении войны. Зная, что заплатит своей жизнью, но выполняя свое обещание, он возвратился в плен.

¹³ Вери (Café Very). Старый кафе-ресторан в Париже, находился первоначально ( 1805—17) на Террас де Фейян, в саду Тюильри, и был известен, особенно среди военных, своей прекрасной кухней. Антельм Брийа-Саварен в «Физиологии вкуса» (1825) упоминает замечательные «entrées truffées» <«закуски из трюфелей»>, приготовленные братьями Вери. В своем дневнике (1818) «Отрывки из моей автобиографии» (Лондон, 1859), леди Сидни Морган, щеголяя в некотором отношении свободным, но в то же время и отвратительным французским языком (состоящим из ошибок и идиом, полностью лишенных смысла), упоминает (с. 52) «обед в Вери, в саду Тюильри».

^5-8 Весьма вероятно, что эти строки — слабое эхо того, что наш поэт намеревался, но не высказал в адрес Федора Толстого, против которого был настроен в течение шести лет, обвиняя этого пошлого болтуна и повесу в распространении сплетен о нем (см. коммент. к главе Четвертой, ХIХ, 5).

⁴ враньем. О значении слова «врать» в языке повес того времени см. мой коммент. к главе Четвертой, XIX, 5.

⁵ «Autres