|
Евгений Онегин
РОМАН В СТИХАХ
|
|
|
|
|
|
La morale est dans la nature des choses.
Necker.
|
«La morale est dans la nature
des choses» <«Нравственность — в природе вещей»>. Неккер.
«Нравственность выше расчетов. Нравственность — природа вещей в
мире духовном; и, если в мире физическом расчеты исходят из
природы вещей, которую никому не дано изменить, точно так же и в
мире духовном следует исходить из природы, то есть из
нравственности» <пер. В. Мильчиной> (Мадам де Сталь. О
литературе. Ч. II, гл. 6, изд. 1818, т. П, с. 226).
«Вы слишком умны, — сказал г-н Неккер как-то Мирабо, — чтобы рано или
поздно не признать: нравственность — в природе вещей» (Мадам де
Сталь. Размышления об основных событиях французской революции
(1818) ч. II, гл. 20; Сочинения, ХII, 404).
Пушкин завершил главу Четвертую 3 янв. 1826 г., через несколько дней после
того, как узнал о декабрьском восстании; в свете этого любопытно
заметить, что фрагменту, из которого заимствована данная цитата,
непосредственно предшествует следующее высказывание: «У меня в
руках письмо Мирабо, написанное для передачи королю; он
предлагает там всевозможные способы, чтобы монархия во Франции
стала сильной и достойной, но ограниченной... Я не хотел бы,
чтобы моя работа [заявил Мирабо] была направлена только на
обширное разрушение». Слов через сорок приводится цитата из
Неккера. |
La morale est dans la nature des choses.
Necker. -
«Нравственность (мораль) - в природе вещей». Неккер. Неккер Жак
(1732-1804) - политический деятель и финансист, в начале французской
революции XVIII в. был министром Людовика XVI, отец Ж. де-Сталь. Эпиграф
взят П из книги Ж. Сталь «Размышление о французской революции» (1818),
где эти слова включены в следующий контекст: «Вы слишком умны, сказал
однажды Неккер Мирабо, чтобы рано или поздно не заметить, что
нравственность в природе вещей» (M-me de Staлl, Oeuvres, XII, p. 404;
см.: Томашевский Б. Французская литература в письмах Пушкина к E. M.
Хитрово. - В кн.: Письма Пушкина к E. M. Хитрово, 1827-1832. Л., 1927,
с. 254-255).
В сопоставлении с содержанием главы эпиграф получает ироническое
звучание. Неккер говорит о том, что нравственность - основа поведения
человека и общества. Однако в русском контексте слово «мораль» могло
звучать и как нравоучение, проповедь нравственности (ср.: Словарь языка
Пушкина, II, 622; «Не докучал моралью строгой» (I, III, 12) и более
позднее: «Мне граф (Орлов) мораль читал» - Некрасов, «Суд»).
Показательна ошибка Бродского, который перевел эпиграф: «Нравоучение в
природе вещей» (Бродский, с. 206). Возможность двусмысленности, при
которой нравственность, управляющая миром, путается с нравоучением,
которое читает в саду молодой героине «сверкающий взорами» герой,
создавала ситуацию скрытого комизма. |
|
|
|
Первые шесть строф (благоразумно)
опущены Пушкиным в полных изданиях романа. К 1833 г. он был
женат на Наталье Гончаровой столько же, сколько князь N. в 1824
г. на Татьяне Лариной: около двух лет. Первые четыре строфы под
названием «Женщины. Отрывок из «Евгения Онегина» были напечатаны
в журнале «Московский Вестник», ч. 5, № 20 (1827), 365—67;
беловая рукопись находится в МБ 3515. Строфы V и VI сохранились
в черновиках в тетради 2370, л. 31,32 об. и 41 об. Вот эти шесть
пропущенных строф:
I
В начале жизни мною правил
Прелестный, хитрый слабый пол;
Тогда в закон себе я ставил
Его единый произвол;
Душа лишь только разгоралась
И сердцу женщина являлась
Каким-то чистым божеством.
Владея чувствами, умом,
Она сияла совершенством.
Пред ней я таял в тишине
Ее любовь казалась мне
Недосягаемым блаженством.
Жить, умереть у милых ног —
Иного я желать не мог.
II
То вдруг ее я ненавидел,
И трепетал и слезы лил
С тоской и ужасом в ней видел
Созданье злобных, тайных сил;
Ее пронзительные взоры
Улыбка, голос, разговоры,
Все было в ней отравлено,
Изменой злой напоено,
Все в ней алкало слез и стона,
Питалось кровию моей...
То вдруг я мрамор видел в ней,
Перед мольбой Пигмалиона
Еще холодной и немой
Но вскоре жаркой и живой.
5-7 Здесь занятна перекличка с интонацией,
отмеченной мною в комментарии к портрету Ольги (глава Вторая,
ХХIII,5—8).
III
Словами вещего поэта
Сказать и мне позволено:
Темира, Дафна и Лилета
Как сон забыты мной давно.
Но есть одна меж их толпою
Я долго был пленен одною...
Но был ли я любим, и кем,
И где, и долго ли? ...за чем
Вам это знать? не в этом дело,
Что было, то прошло, то вздор;
А дело в том, что с этих пор
Во мне уж сердце охладело;
Закрылось для любви оно
И все в нем пусто и темно.
Факсимиле черновика (2370, л. 41
) опубликовано Томашев-ским в статье «Пушкин и французская
литература», Лит. наследство, т. 31—32 (1937), с. 23. Справа на
полях, вдоль строк 9—14, Пушкин нарисовал профиль Вольтера в
ночном колпаке, там же—Мирабо и еще Вольтер без колпака —ниже,
на той же странице.
3 Темupа, Дафна и Лилета. Заимствование из
тогда еще рукописной оды Дельвига «Фани», написанной около 1815
г. и опубликованной (Гофманом) в 1922 г. :
Темира, Дафна и Лилета Давно,
как сон, забыты мной,
И их для памяти поэта
Хранит лишь стих удачный мой.
«Темиру» и «Дафну» часто упоминают французские аркадийцы
(Грессе, Удар де ла Мотт и др.). «Лилета», или «Лила», — любимая
пастушка Батюшкова.
IV
Дознался я что дамы сами,
Душевной тайне изменя,
Не могут надивиться нами,
Себя по совести ценя.
Восторги наши своенравны
Им очень кажутся забавны;
И право с нашей стороны
Мы непростительно смешны.
Закабалясь неосторожно,
Мы их любви в награду ждем,
Любовь в безумии зовем,
Как будто требовать возможно
От мотыльков иль от лилей
И чувств глубоких и страстей.
Признаться ль вам, я наслажденье
В то время лишь одно имел,
Мне было мило ослепленье,
Об нем я после пожалел.
Но я заманчивой загадкой
Не долго мучался украдкой...
[.. .И сами помогли оне;]
Шепнули сами слово мне,
[Давно] известное по свету,
И даже никому оно
Уж не казалось и смешно.
Так [разгадав загадку эту]
Сказал я только-то, друзья,
Куда как недогадлив я.
8 слово. Галлицизм «le mot de l'énigme»
<«разгадка»>. Интересно, в чем же состоял его нехитрый смысл.
Возможно: «плод мирской любви—не что иное, как наслаждение...»
(Пьер де Бурдей, сеньор де Брантом «Жизнеописания дам», ч. П.
«Галантные дамы»>, рассуждение П).
См. также главу Седьмую, XXV, 2.
VI
Страстей мятежные заботы
Прошли, не возвратятся вновь!
Души бесчувств<енной> др<емоты>
Не возмутит уже любовь —
Пустая красота порока
Блестит и нравится до срока
Пора! проступки юных дней —
Загладить жизнию моей —
Молва играя очернила
Мои нач<альные> лета
Ей подмогала клевета
И дружбу только что смешила
Но к счастью суд [молвы] слепой
Опровергается порой!..
|
Строфы I-VI в тексте романа опущены и заменены точками, хотя I - IV из
них были уже известны читателю по публикации 1827 г. в № 20 «Московского
вестника» (с. 365-367. См.: VI, 646-648). То, что автор исключил уже
известные читателям четыре строфы, прибавив к ним номера еще двух,
видимо, вообще де написанных, одновременно напоминает о существовании
исключенного текста и мистифицирует относительно несуществующего с
помощью «пустых» номеров. Это как бы выводило роман за пределы
собственного его текста, показывая, что известный читателю ряд строф и
уже, и шире романа подобно тому, как всякий рассказ о событии уже и шире
самого этого происшествия. Ср. с отступлением, данным в скобках в гл.
LII «Красного и черного» Стендаля: («Здесь автор хотел поместить
страницу многоточий. Это будет иметь плохой вид, сказал издатель, а для
такого легкого произведения плохой вид - смерть...»). Далее Стендаль
поместил пространное рассуждение автора и издателя о том, как следует
сочетать в романе политику и искусство. Демонстративное введение
внетекстовых элементов в текст романа было порождено новаторскими
поисками в области реалистической структуры.
| |
|
К.Брюллов
(1799-1852) |
 |
Женщина, посылающая поцелуй в окно.
1826 |
| |
|
К.Брюллов
(1799-1852) |
 |
Портрет Г.Н и В.А. Олениных.
1827 |
| |
|
К.Брюллов
(1799-1852) |
 |
Портрет К.А. и М.Я.Нарышкиных.
1827 |
| |
|
|
VII
Чем
меньше женщину мы любим,
Тем легче
нравимся мы ей
И тем ее
вернее губим
Средь
обольстительных сетей.
Разврат,
бывало, хладнокровный
Наукой
славился любовной,
Сам о
себе везде трубя
И
наслаждаясь не любя.
Но эта
важная забава
Достойна
старых обезьян
Хваленых
дедовских времян:
Ловласов
обветшала слава
Со
славой красных каблуков
И
величавых париков.
|
12
Ловласов обветшала слова. Имя отрицательного героя
романа Ричардсона «Кларисса Гарлоу»: по-французски «un lovelace»
<«волокига»>.
|
1-10 - Чем меньше женщину мы любим... - Рассуждение, данное в
романе как принадлежащее Онегину («Так точно думал мой Евгений» - IV,
IX, 1), - переложение в стихах отрывка из письма П к брату: «То, что я
могу сказать тебе о женщинах, было бы совершенно бесполезно. Замечу
только, что чем меньше любим мы женщину, тем вернее можем овладеть ею.
Однако забава эта достойна старой обезьяны XVIII столетия» (XIII, 50 и
524).
13-14 - Со славой красных каблуков
И величавых париков.
-
Высокие красные каблуки были в моде при дворе Людовика XV. «Красные
каблуки» сделалось прозванием предреволюционной аристократии. Большие
парики были модны в первую половину XVIII века. На рубеже XVIII и XIX в.
они уменьшились, а затем вышли из моды и сохранялись лишь в быту у
стариков, а также в особо церемониальных случаях (например, как часть
дипломатической одежды, в торжественных придворных приемах, в одежде
лакеев и пр.). |
|
VIII
Кому не
скучно лицемерить,
Различно
повторять одно,
Стараться
важно в том уверить,
В чем все
уверены давно,
Всё те же
слышать возраженья,
Уничтожать предрассужденья,
Которых
не было и нет
У девочки
в тринадцать лет!
Кого не
утомят угрозы,
Моленья,
клятвы, мнимый страх,
Записки
на шести листах,
Обманы,
сплетни, кольцы, слезы,
Надзоры
теток, матерей
И дружба
тяжкая мужей!
|
1, 9 Кому не
скучно... Кого не утомят. Эти риторические
местоимения по-русски звучат практически как междометия.
7-8 Не было ли тут неосознанного влияния на
окончание первой из этих двух строк:
Которых не было и нет
У девочки в тринадцать лет!
—окончания «-nette» в эклоге Парни «Час любовного свидания» в
«Эротических стихотворениях», кн. 1 :
— J'ai quatorze ans,
Répond Nicette;
Suis trop jeunette
Pour les amants.
<Мне четырнадцать,
Отвечает Нисетта;
Я еще зелена
Для любовников>. |
|
|
IX
Так точно
думал мой Евгений.
Он в
первой юности своей
Был
жертвой бурных заблуждений
И
необузданных страстей.
Привычкой
жизни избалован,
Одним на
время очарован,
Разочарованный другим,
Желаньем
медленно томим,
Томим и
ветреным успехом,
Внимая в
шуме и в тиши
Роптанье
вечное души,
Зевоту
подавляя смехом:
Вот как
убил он восемь лет,
Утратя
жизни лучший цвет.
|
|
Эта строфа в
черновике (2370, л. 29 об) первоначально написана от первого
лица и, возможно, была задумана как часть рассуждений Онегина.
1 Так точно думал мой Евгений. Мы как бы
возвращаемся в петербургскую юность Евгения; привлекательна
параллель между интонацией этой строки и первой строки второй
строфы в главе Первой: «Так думал молодой повеса».
Вся инструментовка четверостишия великолепна. См. следующий комментарий
2-4 Он в первой юности своей/Был жертвой бурных
заблуждений /И необузданных страстей. Обратите внимание на
внутренний ассонанс «первой—жертвой» и аллитерированное
бульканье (слегка напоминающее звук прибоя в главе Первой, ХХХШ)
ряда б, бу, блу, бу в строках 3—4, завершающееся плавным
течением.
8,9 томим. Использование слова «томим» создает
здесь очень туманный смысл. Был ли он обуреваем страстями или
пресытился ими? Утомил ли его успех или навел скуку? Следует ли
слово «томим» переводить «обескуражен, уныл»? Эпитет «медленно»
здесь не слишком помогает.
10 Внимая. Глагол «внимать», строго говоря,
предполагает большее внимание со стороны слушателя, нежели
глагол «слушать». «Внимать» обычно, хотя и не всегда,
используется с дательным падежом. Выбор Пушкина между «внимать»
и «слушать» и их производными продиктован исключительно
требованиями скандирования; «внимать» соответствует схеме
четырехстопного ямба, основанного на последовательности: четные
— ударные, нечетные — безударные, — и рифмуется с множеством
других инфинитивов. «Слушать» (употребляется только с
винительным падежом, как иногда и «внимать» — например, в главе
Первой, XIX, 2) соответствует схеме: нечетные —ударные,
четные—безударные, и имеет лишь две или три употребительные
рифмы. Примечательно, что в русском слухо-смысловые понятия
встречаются чаще, а зрительно-смысловые — реже, чем в
английском. |
| |
| |
К.Брюллов
(1799-1852) |
 |
Девушка, собирающая виноград.
1827 |
| |
| |
|
|
X
В
красавиц он уж не влюблялся,
А
волочился как-нибудь;
Откажут
— мигом утешался;
Изменят
— рад был отдохнуть.
Он их
искал без упоенья,
А
оставлял без сожаленья,
Чуть
помня их любовь и злость.
Так
точно равнодушный гость
На
вист вечерний приезжает,
Садится; кончилась игра:
Он
уезжает со двора,
Спокойно дома засыпает
И сам
не знает поутру,
Куда
поедет ввечеру.
|
|
2
волочился. Глагол «волочиться» (соответствующие формы
существительных — «волокитство» и «волокита», ж.р.) имеет
несколько иной смысловой оттенок, чем более или менее
эквивалентные ему английские выражения. В русском языке он
скорее означает «тащить себя, волочить себя по земле» и
действительно происходит от глагола «влачить», «волочить», т.е.
«тащить, тянуть по земле» (таким образом, существительное
женского рода «волокита» означает «промедление»). Пушкин
использует глагол «волочиться» в двух других фрагментах «ЕО»: в
главе Шестой, XLIII, 8 и главе Восьмой, Ш, 12. Ср.фр. «se
traîner» <«ползать»>: «se mouvoir à genoux» <«становиться на
колени»>, «se prosterner aux pieds d'une femme» <«бросаться к
ногам женщины»>. |
9 - На вист вечерний приезжает... - Вист - карточная игра для четырех
партнеров. Считалась игрой «степенных» солидных людей (<Н. Страхов>
Переписка моды... М., 1791, с. 31). Вист - коммерческая, а не азартная
игра, носила спокойный характер. |
|
XI
Но,
получив посланье Тани,
Онегин
живо тронут был:
Язык
девических мечтаний
В нем
думы роем возмутил;
И
вспомнил он Татьяны милой
И
бледный цвет и вид унылый;
И в
сладостный, безгрешный сон
Душою
погрузился он.
Быть
может, чувствий пыл старинный
Им на
минуту овладел;
Но
обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь
мы в сад перелетим,
Где
встретилась Татьяна с ним.
|
2 живо тронут.
Галлицизм «vivement touché».
4 думы роем. Мысли [размышления] пчелиным
роем.
7 В обычном смысле существительное «сон»
означает собственно «сон» или «грезу»; последнее — синоним
«сновидения», т.е. «видения в состоянии сна». В поэзии «сон»,
однако, постоянно используется вместо слова «мечта». «Сон»
хорошо рифмуется в именительном падеже единственного числа, еще
лучше — во всех падежах множественного числа («сны», «снов» и
т.д.), а в родительном падеже единственного числа («сна»)
примыкает к огромному и могучему клану рифм на «-на». |
1- И в сладостный, безгрешный сон...
- «Сон» у П часто употребляется
как синоним «мечты». Такая синонимия, с одной стороны, поддерживалась
специфической семантикой слова «мечта» в церковнославянском языке
(«призрак», «сновидение»; ср.: «сонное мечтание» - Церковный словарь
<...> соч. П. Алексеевым, ч. IV. СПб., 1819, с. 135), а с другой -
наличием единого адеквата во французском языке - «le reve». |
|
XII
Минуты
две они молчали,
Но к ней
Онегин подошел
И
молвил: «Вы ко мне писали,
Не
отпирайтесь. Я прочел
Души
доверчивой признанья,
Любви
невинной излиянья;
Мне ваша
искренность мила;
Она в
волненье привела
Давно
умолкнувшие чувства;
Но вас
хвалить я не хочу;
Я за
нее вам отплачу
Признаньем также без искусства;
Примите
исповедь мою:
Себя на
суд вам отдаю.
|
|
1 Минуты две. Дословный перевод—«около двух минут», «пара
минут», «одна-две минуты», но это ложный буквализм. Не думаю,
что можно представить себе двух человек, взирающих друг на друга
в полном молчании более пятнадцати секунд.
13 Примите исповедь мою.
У Баратынского есть такая же строка
(873) в поэме «Наложница». См. коммент. к главе Второй, XXXVII,
1. |
XII-XVI - «Проповедь» Онегина противопоставлена Письму Татьяны
совершенным отсутствием в ней литературных клише и реминисценций.
Комментаторы иногда сопоставляли XIV, 9 - 14, с «Оберманом» Сенанкура.
Сближение это представляется искусственным. Смысл речи Онегина именно в
том, что он неожиданно для Татьяны повел себя не как литературный герой
(«спаситель» или «соблазнитель»), а просто как хорошо воспитанный
светский и к тому же вполне порядочный человек, который «очень мило
поступил С печальной Таней». Онегин повел себя не по законам литературы,
а по нормам и правилам, которыми руководствовался достойный человек
пушкинского круга в жизни. Этим он обескуражил романтическую героиню,
которая была готова и к «счастливым свиданьям», и к «гибели», но не к
переключению своих чувств в плоскость приличного светского поведения, а
П продемонстрировал ложность всех штампованных сюжетных схем, намеки на
которые были так щедро разбросаны в предшествующем тексте. Светская
отповедь Онегина отсекала возможность и идиллического, и трагического
литературного романного трафарета. Им противопоставлялись законы лежащей
вне литературы жизни. Не случайно во всех последующих строфах главы
доминирующей делается тема литературной полемики, разоблачения
литературных штампов и противопоставления им действительности, истины и
прозы. Однако при наивной книжности у начитавшейся романов героини есть
непосредственность и способность к чувству, отсутствующие в душе
«трезвого» героя. |
|
XIII
Когда бы
жизнь домашним кругом
Я
ограничить захотел;
Когда б
мне быть отцом, супругом
Приятный
жребий повелел;
Когда б
семейственной картиной
Пленился
я хоть миг единый, —
То,
верно б, кроме вас одной
Невесты
не искал иной.
Скажу
без блесток мадригальных:
Нашед
мой прежний идеал,
Я,
верно б, вас одну избрал
В
подруги дней моих печальных,
Всего
прекрасного в залог,
И был
бы счастлив... сколько мог!
|
|
5 совесть в том порукой. См. мой коммент. к главе Третьей:
Письмо Татьяны, 78 (после коммент. к строфе ХХХI).
9-14 См. роман Сенанкура «Оберман», письмо XLV: «Нечего и
ждать конца мучениям, когда вы испытываете жалость к той, что...
отвечает на ваше негодование лишь благочестивыми слезами...»
<пер. Ж. Хенкина>. |
|
|
XIV
Но я не
создан для блаженства;
Ему
чужда душа моя;
Напрасны
ваши совершенства:
Их вовсе
недостоин я.
Поверьте
(совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой.
Я,
сколько ни любил бы вас,
Привыкнув, разлюблю тотчас;
Начнете
плакать: ваши слезы
Не
тронут сердца моего,
А будут
лишь бесить его.
Судите
ж вы, какие розы
Нам
заготовит Гименей
И,
может быть, на много дней.
|
| |
13
Гименей - см. "Очерк
дворянского быта онегинской поры" |
|
XV
Что
может быть на свете хуже
Семьи,
где бедная жена
Грустит
о недостойном муже,
И днем и
вечером одна;
Где
скучный муж, ей цену зная
(Судьбу,
однако ж, проклиная),
Всегда
нахмурен, молчалив,
Сердит и
холодно-ревнив!
Таков я.
И того ль искали
Вы
чистой, пламенной душой,
Когда с
такою простотой,
С таким
умом ко мне писали?
Ужели
жребий вам такой
Назначен строгою судьбой?
|
