⁵ Опять эклога! Галлицизм. Под «эклогой» в данном случае надо подразумевать не литературную форму (такую, как пасторальная поэма, вергилиева буколика, беседа пастухов, идиллия, ода, предметом которой являются домашние заботы, просто «короткое стихотворение», как оно понималось римлянами), но, во французском духе, чувство «agréments de la vie champêtre»: благостности сельской жизни.

⁹ Филлиду эту. В английской версии Phyliida, Phillida (например, у Исаака Уолтона, ок. 1640) и Phillis; во французской — Philis, Phylis, Fuis, Fillis (см. различные — 1609,1627 г. и др. — издания «Стансов» Жана де Линжан-да «Откуда пришли те, что без усилий» и т.д.).
 Это не та исстрадавшаяся от безответной любви фракийская царевна, что повесилась и была превращена в цветущее миндальное дерево, но обобщенный образ, томимая любовью дева «аркадической» поэзии-----пасторалей и тому подобных произведений, в которых царит буколическое время и пространство, а изысканные пастухи и пастушки, предоставив картинным стадам бродить по лугу, усыпанному никогда не увядающими цветами, предаются бестелесной страсти в тенистых беседках у нежно журчащих ручейков. Поэтам не было дела до того, что овцы с виду напоминают жаб и способны вытоптать целый континент. На полированном пороге Бронзового века эти мотивы изо всех сил внедрял в поэзию перехваленный Вергилий; в его десяти эклогах, представляющих собой бледные подражания идиллиям Феокрита, то один, то другой пастух, если он не сожигаем страстью к подпаску, который его моложе, ухаживает за какой-нибудь пастушкой, и одну из этих пастушек зовут Филлидой. Замечу, что нет
ничего более унылого, чем выдуманная символика, которой наделяют подобные поэтические пассажи их английские толкователи.
 Впоследствии буколические темы процветали в евро-пейской поэзии от Возрождения до начала прошлого столетия, облекаясь в припомаженные и надушенные строфы; истинных шедевров не появилось нигде, однако отголоски подобных мотивов слышны у некоторых великих поэтов, включая Шекспира и Лафонтена.

^10-11Предмет и мыслей, и пера, /И слез, и рифм et cetera. На слух француза 1820 г. онегинский каламбур явно старомоден.
 Антуан Бертен. «Даме, чье имя я не назову», 1785:

Beauté, talent, esprit, jeunesse,
Taille, et minois d'une déesse,
Jambe élégante, et cœtera.

<Красота, талант, ум, юность,
Стан и личико, как у богини,
Дивная нога et cœtera>.

 Пирон, «Розина» («Полное собрание сочинений», 1776):

Le sort bientôt se déclara:
Le lot fut pour un Insulaire...
Beau, bien fait, jeune, et caetera.

<Судьба вскоре стала ясна,
Свершился жребий Островитянина
Красавца, дивно сложенного, юного et caetera>.

Габриель Шарль де Латтеньян (1697—1779, ничтожный виршеплет, за вычетом удивительных стихов «Серьезные размышления»), «Куплеты, написанные в продояже» ние комедии «Наследники»:

J'appris dès mon bas âge
Le chant, la danse et cœtera....

<Я с самых юных лет владел искусством
Петь, танцевать et cœtera...>.

Лагарп, «Тень Дюкло», 1773:

Couplets badins, et tristes facéties,
Contes rimes, lyriques inepties;
Flore, Zéphyr, et jargon d'opéra,
Roses, baisers, boudoirs, et caetera...

<Шутливые куплеты, печальные фацетии,
Сказки в стихах, лирическая нелепица,
Флора, Зефир, оперные страсти,
Розы, объятья, будуары et caetera...>.

 Пушкин и сам использовал тот же прием еще в 1816 г. в написанных четырехстопником стихах к своему дяде, поэту Василию Пушкину, которого, как и всех, он поздравляет с Пасхой, желая (строки 14—15):

...побольше серебра
И золота et caetera.

¹² Нету. Онегин использует устаревшую диалектальную форму отрицания «нет».

¹³ Хоть сейчас. Еще одно мучение для переводчика. «Хоть» может означать «да пожалуйста» и «почему нет», а правильный перевод должен донести готовность сделать намеченное в любую минуту, например, вот в эту самую.

⁵ -...Опять эклога! - Эклога - название идиллической поэзии пастушеского содержания.

⁹ - Увидеть мне Филлиду эту... - Филлида - условно-поэтическое имя, распространенное в идиллической поэзии. Ср. «Филлиде» Карамзина.

 

 

В.Тропинин (1776-1857)

Портрет неизвестной. 1840

В.Тропинин (1776-1857)

Девушка со свечой. 1840

¹ Поедем. Я понимаю это слово как заключительную реплику Онегина. Тут своего рода внутристрофный перенос, хотя и не настолько яркий, как в главе Третьей, XXXVIII—XXXIX и главе Восьмой, ХХХIХ—XL.

⁷ варенья. Домашней варки варьенья — вишневое, малиновое, клубничное, крыжовенное, из красной и черной смородины (в черновом варианте упоминалось «медовое») — перечисляем только чаще всего готовившиеся — подавались гостям в маленьких стеклянных вазочках на подносе; гости (пользуясь общей ложкой) брали варенье себе на блюдечко, передавая поднос дальше, а затем ели его чайными ложками или добавляли в чай.

⁸ столик... вощаной. Не «натертый воском», как явствовало бы, следуя в переводе за грамматикой, но «покрытый навощенным холстом».
В стихах к своему лицейскому товарищу Ивану Пущину, написанных 4 мая 1815г., Пушкин уже упоминал «столик вощаной» и предлагал поставить на него пивную кружку.
 Дмитриев в сатирической фантазии «Причудница» ( 1798) описывает доктора, который составляет у постели больного рецепт «за столом, восчанкою накрытым» (см. также коммент, к главе Пятой, XVHI, 12).
 Писемский в романе «Тысяча душ», ч.III, гл. 1, изображает дешевый — всего рубль — маленький номер на пятом этаже гостиницы с «вощеным столиком и таковым же диваном».
 «Словарь языка Пушкина» (т. 1, Москва, 1956) объясняет «вощаной» как «навощенный».

⁹ с брусничкою водой. Брусника (у Линнея Vaccinium vitis-idaea) встречается на севере Англии, где носит название «красная черника», в Швеции называется lingon, в Германии —Preisselbeere, a y французских ботаников—airelle ponctuée; растет в северных сосновых борах и в горах. Ее именуют также «коровьей» или «волчьей» ягодой, путая, однако, с другими ягодами, которые на нее похожи. В Шотландии известна как «клюква обыкновенная» или «вересковая ягода» — и то, и другое название вводит в заблуждение, поскольку брусника ничего общего не имеет ни с настоящей клюквой (Oxycoccus oxycoccus, или же palustris), ни с плодами вереска (Calluna). В Америке ее считают «горной клюквой» (например, Торо в «Лесах Мэна», 1864) или же «травяной клюквой» (так говорят канадские рыбаки), и возникает безнадежная путаница, поскольку имеется и американская разновидность настоящей клюквы — Oxycoccus. Словари, а также те злостные педанты, которые пользуются ими при переводе русских авторов, смешивают бруснику с ее голубым собратом Vaccinium myr-tillus по Линнею (черника, та, что фигурирует как «голубое поле круглой формы» в геральдике); замечу, что Тургенев не поправляет в переводе, сделанном Виардо, смехотворное cassis, т.е. черную смородину вместо брусники!
 «Брусничная вода» (или «водица») соответствует французскому «eau d'airelle rouge» <«вода из красной яго-ды»> (ср. «лимонная вода» у Свифта в «Дневнике современной леди», 1729) и нуждается в пояснениях лишь ввиду того, что существуют также другие красные ягоды. Как видно из дальнейшего (IV, 13—14), Онегин опасается, как бы ему не пошла во вред брусничная вода г-жи Лариной: желудку, привычному к городской кухне, непросто справиться с деревенскими напитками. В деревнях бруснику использовали часто и много: и ягоду, и листья, которые заваривали против почечной колики или расстройства желудка. Уже в шестнадцатом веке «Домострой», рукописный свод наставлений по ведению домашнего хозяйства, упоминает «воды брусничные» в числе того, что должно непременно находиться в погребе у хорошего хозяина.
 Бруснику в России любят не меньше, чем чернику, клюкву, малину, дикую и садовую землянику, а также дикую или садовую клубнику, которую провинциалы нередко именуют садовой земляникой, викторией и т.д. Изучающие русскую литературу вспомнят замечательный новый «фрак брусничного цвета с искрой» на Чичикове у Гоголя в «Мертвых душах»,
гл. II.
 Надеюсь, будущие переводчикирусских классиков проникнутся чувством благодарности ко мне за всю эту информацию.
 У мисс Дейч гостей потчуют «черничным сиропом», а у мисс Рэдин им подносят «кувшин черничного сока». Сполдинг просто опускает строфу, правда, упоминая в следующей за нею «черничную настойку», а Элтон подвергает онегинское пищеварение тяжкому испытанию «черничным отваром» и «ликером из черники».

⁷ - На столик ставят вощаной... - речь идет о вощаных (натертых воском) скатертях, которыми покрывались столики.

⁸ - Кувшин с брусничною водой... - «Как брусничную воду делать. Взять четверик брусники, из которого половину положить в горшок, поставить в печь на ночь, чтобы парилась, на другой день вынув из печи, протереть сквозь сито, положить в бочонок; а на другую половину четверика, которая не парена, налить три ведра воды, и дать стоять на погребу; из чего чрез двенадцать дней будет брусничная вода» (Новейшая и полная поваренная книга, ч. II. М., 1790, с. 127). Получившийся напиток можно разбавлять «французской водкой».

^9-14 - В беловой рукописи вместо точек было:

С одною ложечкой для всех
Иных занятий и утех
В деревне нет после обеда
Поджавши руки у дверей
Сбежались девушки скорей
Взглянуть на нового соседа
И на дворе толпа людей
Критиковала их коней
(VI, 574).

 

 

В.Тропинин (1776-1857)

Солдат со штофом, считающий деньги. 1840

² В пушкинском примеч. 17 пояснено, что в прежнем издании вместо «домой» было напечатано «зимой».

^5-6 Онегин... Ленский. В эпоху Пушкина (и Толстого) среди людей благородного происхождения, будь то военные или литераторы, было принято, если они считали себя друзьями «qui se tutoyaient» <«говорили друг другу «ты»>, обращаться один к другому по фамилии или называя дворянский титул (см. коммент. к главе Восьмой, XVII—XVIII). К просто знакомым и к людям преклонных лет обращались по имени и отчеству, а только по имени— лишь к самым близким родственникам и к тем, кого знали с детства.
 «Ну что ж», с которого Ленский начинает разговор, соответствует французскому «eh bien».

^5-14 Во втором диалоге, занимающем IV, 5—14 и V, 1—12 — восемь реплик, и вновь Онегин, произносящий семьдесят пять слов, втрое разговорчивее Ленского. Отметим, что по сравнению с диалогом, открывающим главу (I—III, 1), эмоциональная последовательность оказывается обратной: на сей раз Онегин поначалу охвачен скукой, но держится с собеседником вполне дружелюбно и лишь под конец становится холодно саркастичным. Снисходительно похваливая г-жу Ларину, Онегин внушает Ленскому обманчивое чувство, что нет никакой угрозы его счастью, а вопрос «Которая Татьяна?» задается им с провокационной целью: Ленский простосердечно объясняет то, что Онегин, разумеется, и сам превосходно разглядел во время их визита, — и навлекает на себя те нападки-эпиграммы, которыми заканчивается их беседа. Собственно, Онегин здесь не столько остроумен, сколько груб, и остается лишь удивляться, как пылкий Ленский не вызвал его тут же на дуэль. Когда мальчиком лет девяти или десяти я впервые читал «ЕО», это место (глава Третья, V) так меня расстроило, что я принялся воображать, как Онегин на следующее утро, проявляя изысканную открытость души, которая особенно притягательна в гордеце, скачет к Ленскому с извинениями за то, что излил свой сплин на возлюбленную поэта, сравнив ее с луной.
 «Ларина... очень милая старушка», «une petite vieille très aimable». Перефразируя шекспировский Сонет П, ее чело, по крайней мере, «избороздили сорок зим» (см. коммент. к главе Второй, XXX, 13—14).

⁸ поле. Фр. «la campagne».

¹⁰ Какие глупые места. Любопытно, что эта строка эхом отзовется у Тютчева («Какие грустные места») — строка 6 знаменитого стихотворения «Песок сыпучий по колени» (написано трехстопным ямбом, с рифмами ababecec; создано в 1830 г., напечатано в пушкинском литературном журнале «Современник» в 1837 г.):

Песок сыпучий по колени...
Мы едем — поздно — меркнет день,
И сосен, по дороге, тени
Уже в одну слилися тень.
Черней и чаще бор глубокий —
Какие грустные места!
Ночь хмурая, как зверь стоокий,
Глядит из каждого куста!

Как указывают русские исследователи, строки 7—8 содержат образ, развивающий метафору Гёте из «Свидания и разлуки»: «Wo Finsternis aus dem Gestrâuche mit hundert schwarzen Augen sah» <«И тьма, гнездясь по буеракам, смотрела сотней черных глаз» — пер.Н. Заболоцкого>.

¹¹ А кстати. «Глупые места» наводят Онегина на мысль о населяющих их «глупых людях», вроде г-жи Лариной, которая «проста», — оттого «кстати».

^11—14 Невозможный немецкий «перевод» Боденштед-та дает вот какую версию:

«Lensky ! Die Larina ist schlicht,
Aber recht hiibsch fur ihre Jahre;
Doch ihr Likôr, wie schlechter Rum,
Steigt mir zu Kopfe, macht mich dumm».

<«Ленский! Ларина проста,
Но вполне недурна для своих лет;
Вот только ее наливка, как скверный ром,
Ударила