ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ

   Так сказал Одиссей. И долго царило молчанье.
Были охвачены все восхищеньем в тенистом чертоге.
Снова тогда Алкиной, отвечая, сказал Одиссею:

   "Раз, Одиссей благородный, приехал ты в меднопорожный
Дом наш высокий, - к себе, я уверен, без новых скитаний

Сам под скамейками все разместил он подарки феаков,
Чтоб не мешали гребцам, когда они в весла ударят.
Те, к Алкиною придя, приступили к роскошному пиру.

   В жертву быка принесла Алкиноя священная сила.
Туч собирателю Зевсу Крониду, владыке над всеми,  

Веслолюбивым мужам феакийским тотчас же сказал он,
Больше всего обращаясь со словом своим к Алкиною:

   "Царь Алкиной, между всех феакийских мужей наилучший!
В путь снарядите меня, сотворив возлиянье бессмертным,
Сами ж - прощайте! Тут все совершается так, как желало

Боги, и пусть никакой с народом беды не случится!"

   Слово одобрив его, согласилися все, что в отчизну
Должно его переслать, ибо все справедливо сказал он.
Молвила вестнику после того Алкиноева сила:

   "Воду с вином, Понтоной, в кратере смешай и сейчас же

Чашами всех обнеси, чтобы, Зевсу-отцу помолившись,
Гостя отправили мы в отчизну его дорогую".

   И замешал Понтоной вина медосладкого тотчас,
Каждому чашу поднес, и все совершать возлиянья
Стали бессмертным богам, владеющим небом широким, -

Сидя в креслах своих. Поднялся Одиссей богоравный
С места, Арете вручил двоеручную чашу, потом же
Голос повысил и ей слова окрыленные молвил:

   "Радуйся духом, царица, все время, пока не наступят
Старость и смерть, неизбежно ко всем приходящие людям.

Я отправлюсь к себе. А ты в этом доме высоком
Будь счастлива детьми, народом, царем Алкиноем!"

   Так сказавши, ступил чрез порог Одиссей богоравный,
Вестника в помощь ему Алкиноева сила послала,
Чтоб Одиссея провел к кораблю и к берегу моря. 

Молча. Они же попарно в порядке к уключинам сели
И отвязали канат от камня с дырой просверленной.

   И наклонились гребцы и ударили веслами море.
Сон освежающий тут упал Одиссею на веки,
Сладкий сон, непробудный, ближайше со смертию сходный. 

В битвах жестоких с мужами, в волнах разъяренного моря.
Тихо спал он теперь, забыв о минувших страданьях.

   Вышла на небо ночное звезда светозарная, людям
Близость пришествия рано рожденной зари возвещая.
К острову тут подошел быстролетный корабль мореходный.

Вход, обращенный на юг, - для бессмертных богов. И дорогой
Этою люди не ходят, она для богов лишь открыта.

   Все наперед это знавши, в залив они въехали. Быстро
До половины взбежал на сушу корабль их с разбега:
Руки могучих гребцов корабль этот веслами гнали.

Не позабыл об угрозах, которыми он Одиссею
Раньше грозил. Обратился он к Зевсу, чтоб дело решил он:

   "Зевс, наш родитель! Теперь никакой меж бессмертных богов мне
Чести не будет, когда уже смертные люди, феаки,
Не почитают меня, от меня же ведущие род свой! 

Вдоволь золота, меди и тканой прекрасной одежды, -
Столько, сколько б наверно привезть он не мог и из Трои,
Если б домой со своею он долей добычи вернулся".

   Зевс, собирающий тучи, ему отвечая, промолвил:
"Что говоришь ты, Земли Колебатель широкодержавный!

  Тотчас ответил ему Посейдон, сотрясающий землю:

   "Все бы тотчас, Чернооблачный, сделал я так, как сказал ты,
Только я гнева боюсь твоего, я его избегаю.
Ну, а теперь я намерен прекрасный корабль феакийский,
В край свой обратно идущий по мглисто-туманному морю,

В щепы разбить, чтоб они наконец перестали в отчизну
Странников всех развозить. А город горой окружу им".

   Зевс, собирающий тучи, ему возражая, промолвил:

   "Вот как, по-моему, было б, мой милый, всего наилучше:
Только что в городе люди, на море взглянувши, заметят

Быстро бегущий корабль, преврати его в камень близ суши,
Вид корабля сохранив, чтоб в большое пришли изумленье
Граждане. Города ж им горой окружать бы не нужно".

   Это когда услыхал Посейдон, сотрясающий землю,
В Схерию, где обитал феакийский народ, устремился.

Там он ждал. Подходил уже близко корабль мореходный,
Быстро плывя. Подошел к нему близко Земли Колебатель,
Сделал скалою его и в дно ее втиснул морское,
Крепко ударив ладонью. И после того удалился.

   Между собою в большом удивленьи вели разговоры

Славные дети морей, длинновеслые мужи феаки.
Так не один говорил, взглянув на сидевшего рядом:

   "Боги! Да кто ж там корабль быстролетный, бегущий в отчизну,
Вдруг удержал среди моря, когда уже весь был он виден?"

   Так не один говорил. И не знали, как все случилось.

С речью к ним Алкиной обратился и вот что промолвил:

   "Горе нам! Нынче сбывается все, что отец мой когда-то
Мне предсказал! Говорил он: сердит на феаков жестоко
Бог Посейдон, что домой невредимыми всех мы развозим.
Будет день, утверждал он, когда феакийский корабль наш

Больше не будем его домой отправлять. Посейдону ж
В жертву двенадцать отборных быков принесем, и, быть может,
Сжалится он, не окружит нам города длинной горою".

   Так говорил он. И в страхе быков они стали готовить.

   Так земных сотрясателю недр, Посейдону-владыке,

Темные главы деревьев густых и высокие скалы.
Быстро вскочил он, стоял и глядел на родимую землю.
После того зарыдал, руками по бедрам ударил
И обратился к себе, неудержным охваченный страхом:

   "Горе! В какую страну, к каким это людям попал я?

Не увезли ли чего в своем корабле они полом?"

   Так он сказал и считать тазы и треножники начал,
Золото в тонких издельях, прекрасные тканые платья.
В целости все оказалось. В жестокой тоске по отчизне
Стал он бродить по песку близ немолчно шумящего моря,

Радость при виде ее взяла Одиссея, Навстречу
Деве пошел он и громко слова окрыленные молвил:

   "В местности этой, о друг, с тобой повстречался я с первым.
Здравствуй! Прошу я тебя, не прими меня с сердцем недобрым,
Но сбереги мне вот это, спаси и меня. Я как богу

   Так отвечала ему совоокая дева Афина:

   "Глуп же ты, странник, иль очень пришел к нам сюда издалека,
Если расспрашивать вздумал об этой земле. Не совсем уж
Так неизвестна она. Ее очень многие знают
Как среди тех, кто лицом к заре обитает и к солнцу,

Пастбищ много прекрасных для коз и коров. И леса есть
Всякого рода. И много на ней водопадов богатых.
Имя Итаки, о странник, достигло наверно и Трои, -
А ведь она от ахейской земли, как я слышал, не близко".

   Так сказала. И в радость пришел Одиссей многостойкий.

На берегу я остался один с растерзанным сердцем".

   Так говорил он. В ответ улыбнулась богиня Афина
И Одиссея рукою погладила, образ принявши
Стройной, прекрасной жены, искусной в прекрасных работах.
Громко со словом она окрыленным к нему обратилась:

   Так Афине в ответ сказал Одиссей многоумный:

   "Трудно, богиня, тебя узнать человеку при встрече,
Как бы он опытен ни был: со всяким сходна ты бываешь.
Это крепко я помню, что ты мне была благосклонна
Раньше, когда мы, ахейцев сыны, воевали под Троей.

Я нахожуся стране, а ты надо мной посмеяться
Только хотела, мне это сказав, чтоб меня одурачить!
Вправду ль, скажи мне, я в землю родную к себе возвратился?"

   Так отвечала ему совоокая дева Афина:

   "Дух в груди у тебя всегда, Одиссей, одинаков.  

Это вот - Нерит-гора, одетая лесом дремучим".

   Разогнала тут богиня туман. Открылась окрестность.
В радость пришел Одиссей многостойкий, когда вдруг увидел
Край свой родной. Поцелуем припал он к земле жизнедарной,
Поднял руки потом и начал молиться наядам: 

   Снова сказала ему совоокая дева Афина:

   "Не беспокойся! Теперь не о том ты заботиться должен.
Нужно сейчас же, теперь, в углубленьи чудесной пещеры
Все сокровища спрятать, чтоб в целости там оставались.
Сами ж подумаем, как бы получше нам действовать дальше". 

Дочь эгидодержавного Зевса, Паллада Афина.
Сели оба они у подножья священной оливы,
Стали обдумывать, как погубить женихов обнаглевших.

   Первою речь начала совоокая дева Афина:

   "Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!

Вести ему посылает, в уме же желает иное".

   Так богине в ответ сказал Одиссей многоумный:

   "Вот оно как! Предстояло и мне, значит, дома погибнуть,
Злую такую же участь приняв, как Атрид Агамемнон,
Если б всего наперед, богиня, ты мне не сказала.

Вместе с тобою, богиня, с твоей благосклонной подмогой".

   Так отвечала ему совоокая дева Афина:

   "Нет, не оставлю тебя и тебя не забуду, как только
Время наступит нам дело начать. Не один, полагаю,
Из женихов, достоянье твое поедающих в доме,

   И, отвечая богине, сказал Одиссей многоумный:

   "Зная всю правду, зачем же ее ты ему не сказала?
Не для того ль, чтоб и он натерпелся страданий, скитаясь
По беспокойному морю, добро ж его ели другие?"

   Снова сказала ему совоокая дева Афина:   

Злую погибель готовя ему на возвратной дороге.
Но ничего не случится такого. Земля в себя раньше
Многих возьмет женихов, что богатства твои поедают".

   Так сказав, к Одиссею жезлом прикоснулась Афина.
Сморщилась тотчас на членах упругих прекрасная кожа,

Плечи покрыла большою облезлою шкурой оленьей.
Палку в руки дала Одиссею и жалкую сумку,
Всю в заплатах, в дырах, и перевязь к ней из веревки.

   Так сговорившись, они разошлися. Афина в прекрасный
Лакедемон понеслась, чтоб вернуть Одиссеева сына.

***
Н.Кун. Легенды и мифы Древней Греции,  страница 52
   
         

ВОЗВРАЩЕНИЕ ОДИССЕЯ НА ИТАКУ

 
 На следующий день феакийцы приготовились к отплытию. Погрузили они на корабль богатые дары, поднесенные Одиссею. Сам Алкиной руководил всеми приготовлениями. Когда все было готово, во дворце Алкиноя была принесена жертва Зевсу и устроен прощальный пир. С нетерпением ждал наступления вечера Одиссей. Обрадовался он, увидев, что солнце склоняется к западу и близок вечер. Когда стал уже сгущаться вечерний сумрак, простился Одиссей с царем Алкиноем и богоравной Аретой и пошел на корабль. За ним служанки несли короб с дарами, вино и запас пищи на дорогу. Взошел Одиссей на корабль и лег на приготовленное для него ложе. Налегли на весла могучие гребцы, и вышел корабль в открытое море. Боги же навеяли на Одиссея глубокий сон; спокойно спал он во время всего пути. Быстрее сокола несся корабль по морю и на ранней заре пристал уже к берегам Итаки, недалеко от грота, посвященного наядам. Феакийцы осторожно перенесли спящего Одиссея на берег и положили на песок. Около него поставили все дары, данные ему феакийцами. Затем отправились они в обратный путь. Увидал возвращающийся корабль Посейдон и страшно разгневался на феакийцев за то, что против его воли отвезли они Одиссея на родину. Стал жаловаться на них Посейдон громовержцу Зевсу. Посоветовал Зевс своему брату в наказание обратить корабль феакийцев, когда он будет входить в родную гавань, в высокую скалу. Помчался Посейдон к острову феакийцев и стал ждать там возвращения корабля. Вот показался уже корабль в морской дали. На берегу собралась большая толпа, чтобы встретить моряков. Вот уже у входа в гавань корабль. Вдруг превратился он в скалу. Сообщили об этом чуде царю Алкиною. Понял он, что исполнил Посейдон свою угрозу -- наказать феакийцев за то, что развозят они по морю странников. Созвал Алкиной всех жителей и велел им принести умилостивительные жертвы Посейдону, чтобы не преградил он высокой горой доступ к их городу. Усердно стали феакийцы молить Посейдона смягчить свой гнев и дали обет никогда не отвозить больше странников на их родину. Между тем Одиссей проснулся на морском берегу. Не узнал он родную Итаку, так как все окрестности покрыла богиня Афина густым туманом. В отчаяние пришел Одиссей. Он думал, что феакийцы оставили его на каком-нибудь пустынном острове, и стал громко жаловаться на свою горькую участь. Оглядевшись кругом, увидал он рядом с собой дары феакийцев. Они были все целы. Печальный, пошел Одиссей по берегу моря и встретил прекрасного юношу. Спросил он его, что это за страна, и вдруг услыхал, что он на Итаке. Спросил и юноша Одиссея, кто он. Осторожный Одиссей ответил, что он странник, родом с Крита, откуда бежал он, убив из мести сына Идоменея, Архилоха. На корабле финикийцев думал он отправиться в Пилос или Элиду, но финикийцы коварно бросили его здесь на берегу, когда он уснул, похитив все его богатства. Выслушал эту повесть юноша, улыбнулся и вдруг изменил свой образ. Перед Одиссеем стояла богиня Афина-Паллада. Похвалила она Одиссея за его осторожность и ободрила его, обещав теперь ему свою помощь; богиня сказала, что если и не всегда помогала она ему до сих пор, то лишь потому, что не хотела разгневать Посейдона. Афина повелела Одиссею никому не открывать, кто он. Но не мог поверить Одиссей, что он, наконец, в Итаке. Тогда Афина рассеяла туман, покрывавший Итаку, и Одиссей узнал свою родину. Упал он на землю и стал в восторге целовать ее. Афина же обратила Одиссея в убогого нищего. Сморщилась на лице и плечах кожа у Одиссея, похудел он, упали с его головы роскошные кудри, глаза потускнели, а веки покрылись струпьями. Одела его Афина в грязные лохмотья, через плечо на веревке перекинула заплатанную суму, а в руки дала посох. Повелела она Одиссею спрятать дары феакийцев в пещере и идти под видом нищего к свинопасу Эвмею, сама же тотчас понеслась в Спарту, чтобы вернуть оттуда сына Одиссея Телемаха.