ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ

           
Алкиной — царь феаков, внук Посейдона, сын Навсифоя, супруг Ареты, отец Навсикаи. Во дворце Алкиноя гостил Одиссей на пути в Итаку. Оказал также помощь Ясону и Медее. 5

   Так сказал Одиссей. И долго царило молчанье.
Были охвачены все восхищеньем в тенистом чертоге.
Снова тогда Алкиной, отвечая, сказал Одиссею:

   "Раз, Одиссей благородный, приехал ты в меднопорожный
Дом наш высокий, - к себе, я уверен, без новых скитаний
10 Ты уж вернешься, какие б страданья ни вытерпел раньше.
К вам же, старейшины, я обращаюсь с таким предложеньем,
К вам, что в чертоге моем почетным вином искрометным
Дух услаждаете свой и прекрасным внимаете песням:
Платье для гостя в сундук полированный сложено, также

15 Золото в тонких издельях и все остальные подарки,
Что поднесли ему вы, советчики славных феаков.
Вот что: дадим-ка еще по большому треножнику каждый
И по котлу. А себя наградим за убытки богатым
Сбором с народа: столь щедро дарить одному не по силам". 

Эос — богиня утренней зари, выезжающая на двух бессмертных конях Лампе и Фаэтоне на небо и поливающая землю росой. Дочь титана Гипериона и титаниды Тейи. Сестра Гелиоса и Селены. От Титона (сына царя Трои Лаомедонта) родила героя Мемнона. От нее и Астрея родились звезды и боги ветров (Борей, Евр, Зефир и Нот). Ей соответствует римская Аврора. Ее возлюбленный Орион был убит стрелой Артемиды. 20   Так сказал Алкиной, и понравилось всем предложенье.
Встали они и для сна по жилищам своим разошлися.
Только, однако, явилась из тьмы розоперстая Эос,
С крепкою утварью медной они к кораблю поспешили.
Стала корабль обходить Алкиноя священная сила. 
25

Сам под скамейками все разместил он подарки феаков,
Чтоб не мешали гребцам, когда они в весла ударят.
Те, к Алкиною придя, приступили к роскошному пиру.

   В жертву быка принесла Алкиноя священная сила.
Туч собирателю Зевсу Крониду, владыке над всеми,  

 Зевс — верховный бог. Бог неба, грома и молнии, верховный блюститель справедливости, покровитель молящих и странников. Сын титана Кроноса и Реи. Низвергнув в Тартар своего отца Кроноса, стал владыкой богов и людей. Брат Аида, Деметры и Посейдона. Зевсу соответствует римский Юпитер.
Демодок - слепой певец, который на пиру у царя феаков Алкиноя воспел любовь Ареса и Афродиты и подвиги участников Троянской войны. 30 Бедра сожгли, а потом за пир богатейший уселись
И наслаждались. Певец же божественный пел под формингу, -
Чтимый всеми людьми Демодок. Но голову часто
Царь Одиссей обращал к лучезарному солнцу - к закату
Мыслью его торопя; уж очень желал он уехать.
35 Так же, как жадно мечтает об ужине пахарь, который
Плугом весь день целину поднимал на волнах винноцветных;
С радостным сердцем он видит, что солнце спустилось на землю,
Что уже время на ужин брести ему шагом усталым.
Так наконец, Одиссею на радость, спустилося солнце.
40

Веслолюбивым мужам феакийским тотчас же сказал он,
Больше всего обращаясь со словом своим к Алкиною:

   "Царь Алкиной, между всех феакийских мужей наилучший!
В путь снарядите меня, сотворив возлиянье бессмертным,
Сами ж - прощайте! Тут все совершается так, как желало

45 Сердце мое, - и отъезд и дары дорогие. Пускай их
Благословят Ураниды бессмертные! Пусть безупречной
Дома жену я найду, здоровыми - всех дорогих мне!
Вы же на радость законным супругам и детям любимым
Здесь оставайтесь! Пускай всевозможные блага пошлют вам  
50

Боги, и пусть никакой с народом беды не случится!"

   Слово одобрив его, согласилися все, что в отчизну
Должно его переслать, ибо все справедливо сказал он.
Молвила вестнику после того Алкиноева сила:

   "Воду с вином, Понтоной, в кратере смешай и сейчас же
55

Чашами всех обнеси, чтобы, Зевсу-отцу помолившись,
Гостя отправили мы в отчизну его дорогую".

   И замешал Понтоной вина медосладкого тотчас,
Каждому чашу поднес, и все совершать возлиянья
Стали бессмертным богам, владеющим небом широким, -
Арета — племянница и супруга царя феаков Алкиноя, мать Навсикаи. Она пользовалась уважением за доброту, приветливость и внимание к людям.  60

Сидя в креслах своих. Поднялся Одиссей богоравный
С места, Арете вручил двоеручную чашу, потом же
Голос повысил и ей слова окрыленные молвил:

   "Радуйся духом, царица, все время, пока не наступят
Старость и смерть, неизбежно ко всем приходящие людям.
65

Я отправлюсь к себе. А ты в этом доме высоком
Будь счастлива детьми, народом, царем Алкиноем!"

   Так сказавши, ступил чрез порог Одиссей богоравный,
Вестника в помощь ему Алкиноева сила послала,
Чтоб Одиссея провел к кораблю и к берегу моря. 
70 Женщин-рабынь с Одиссеем послала царица Арета.
Первой нести она вымытый плащ и хитон поручила,
Прочный сундук превосходной работы тащила другая,
Третья хлебы несла с вином искрометным. Когда же
Все подошли к кораблю и к прибоем шумящему морю,

75 Приняли тотчас гребцы принесенные вещи, сложили
Все их внутри корабля - и питье и дорожную пищу.
Для Одиссея ж они на корме на палубе гладкой
Полого их корабля простыню и ковер расстелили,
Чтоб ему спать непробудно. Взошел на корабль он, улегся
80

Молча. Они же попарно в порядке к уключинам сели
И отвязали канат от камня с дырой просверленной.

   И наклонились гребцы и ударили веслами море.
Сон освежающий тут упал Одиссею на веки,
Сладкий сон, непробудный, ближайше со смертию сходный. 
85 Как четверня жеребцов в колеснице под градом ударов,
Им непрерывно бичом наносимых, широкой равниной
Бешено мчится вперед, высоко над землей поднимаясь,
Так поднимался и нос корабля, назади ж, за кормою,
Громко шипела, кипя, волна многошумного моря. 
90 Прямо вперед уносился корабль. И угнаться не смог бы
Даже и сокол за ним, быстрейшая птица меж всеми.
Быстро мчался корабль, морскую волну рассекая,
Мужа везя, по уму сравнимого только с богами.
Много в сердце страданий пришлось перенесть ему раньше
95

В битвах жестоких с мужами, в волнах разъяренного моря.
Тихо спал он теперь, забыв о минувших страданьях.

   Вышла на небо ночное звезда светозарная, людям
Близость пришествия рано рожденной зари возвещая.
К острову тут подошел быстролетный корабль мореходный.

100 Есть в итакийской стране залив один превосходный
Старца морского Форкина. У входа его выдаются
Два обрывистых мыса, отлого спускаясь к заливу.
Мысы залив защищают снаружи от поднятых бурей
Яростных волн. И корабль крепкопалубный, с моря зашедши 
105 В этот залив на стоянку, без привязи всякой стоит в нем.
Где заливу конец, длиннолистая есть там олива.
Возле оливы - пещера прелестная, полная мрака.
В ней - святилище нимф; наядами их называют.
Много находится в этой пещере амфор и кратеров 
110 Каменных. Пчелы туда запасы свои собирают.
Много и каменных длинных станков, на которых наяды
Ткут одеянья прекрасные цвета морского пурпура.
Вечно журчит там вода ключевая. В пещере два входа:
Людям один только вход, обращенный на север, доступен.
115

Вход, обращенный на юг, - для бессмертных богов. И дорогой
Этою люди не ходят, она для богов лишь открыта.

   Все наперед это знавши, в залив они въехали. Быстро
До половины взбежал на сушу корабль их с разбега:
Руки могучих гребцов корабль этот веслами гнали.
120 Только что врезался в берег корабль их, сработанный прочно,
С палубы прежде всего они Одиссея подняли
Вместе с блестящим ковром, с простыней, на которых лежал он,
И на прибрежный песок покоренного сном положили.
После достали богатства, какие ему чрез посредство
Афина - богиня справедливой войны и победы, мудрости, знаний, искусств и ремесел, покровительница городов и государств, наук и ремесел. Дочь Геры и Зевса. 125 Высокодушной Афины феаки преславные дали.
Все их сложили они у подножья тенистой оливы,
Прочь от дороги, чтоб как-нибудь кто из людей проходящих
Раньше, чем сам Одиссей пробудился, вреда не принес бы.
Сами же тотчас отплыли домой. Но Земли Колебатель		 Земли Колебатель - Посейдон - бог морей и землетрясений, колебатель земли, сын Крона и Реи, брат Аида, Геры, Гестии, Деметры и Зевса, муж Амфитриты.
Ему соответствует римский Нептун.
130

Не позабыл об угрозах, которыми он Одиссею
Раньше грозил. Обратился он к Зевсу, чтоб дело решил он:

   "Зевс, наш родитель! Теперь никакой меж бессмертных богов мне
Чести не будет, когда уже смертные люди, феаки,
Не почитают меня, от меня же ведущие род свой! 
135 Вот, например, с Одиссеем: я ждал, что домой он вернется
Лишь после множества бед. Возвращенья его не лишал я
Вовсе: его ты ему обещал и кивнул головою.
Эти ж на быстром судне отвезли его, спящего, морем
И на Итаке ссадили, без счета даров надававши, 

140

Вдоволь золота, меди и тканой прекрасной одежды, -
Столько, сколько б наверно привезть он не мог и из Трои,
Если б домой со своею он долей добычи вернулся".

   Зевс, собирающий тучи, ему отвечая, промолвил:
"Что говоришь ты, Земли Колебатель широкодержавный!
145 Очень тебя почитают бессмертные. Да и возможно ль
Не почитать одного из старейших богов и знатнейших?
Если ж тебя человек оскорбит, то настолько ничтожны
Силы его пред тобой, что всегда ты отмстить ему сможешь.
Действуй теперь как желаешь и как тебе сердцем хотелось".
150

  Тотчас ответил ему Посейдон, сотрясающий землю:

   "Все бы тотчас, Чернооблачный, сделал я так, как сказал ты,
Только я гнева боюсь твоего, я его избегаю.
Ну, а теперь я намерен прекрасный корабль феакийский,
В край свой обратно идущий по мглисто-туманному морю,
155

В щепы разбить, чтоб они наконец перестали в отчизну
Странников всех развозить. А город горой окружу им".

   Зевс, собирающий тучи, ему возражая, промолвил:

   "Вот как, по-моему, было б, мой милый, всего наилучше:
Только что в городе люди, на море взглянувши, заметят

160

Быстро бегущий корабль, преврати его в камень близ суши,
Вид корабля сохранив, чтоб в большое пришли изумленье
Граждане. Города ж им горой окружать бы не нужно".

   Это когда услыхал Посейдон, сотрясающий землю,
В Схерию, где обитал феакийский народ, устремился.
165

Там он ждал. Подходил уже близко корабль мореходный,
Быстро плывя. Подошел к нему близко Земли Колебатель,
Сделал скалою его и в дно ее втиснул морское,
Крепко ударив ладонью. И после того удалился.

   Между собою в большом удивленьи вели разговоры
170

Славные дети морей, длинновеслые мужи феаки.
Так не один говорил, взглянув на сидевшего рядом:

   "Боги! Да кто ж там корабль быстролетный, бегущий в отчизну,
Вдруг удержал среди моря, когда уже весь был он виден?"

   Так не один говорил. И не знали, как все случилось.
175

С речью к ним Алкиной обратился и вот что промолвил:

   "Горе нам! Нынче сбывается все, что отец мой когда-то
Мне предсказал! Говорил он: сердит на феаков жестоко
Бог Посейдон, что домой невредимыми всех мы развозим.
Будет день, утверждал он, когда феакийский корабль наш
180 При возвращеньи обратно по мглисто-туманному морю
Бог разобьет и высокой горою наш город окружит.
Так говорил мне старик. И теперь все сбывается это.
Вот что: давайте исполнимте дружно все то, что скажу я:
Если отныне какой-нибудь смертный в наш город приедет,
185

Больше не будем его домой отправлять. Посейдону ж
В жертву двенадцать отборных быков принесем, и, быть может,
Сжалится он, не окружит нам города длинной горою".

   Так говорил он. И в страхе быков они стали готовить.

   Так земных сотрясателю недр, Посейдону-владыке,

190 Жарко молились вожди и советчики славных феаков,
Стоя вокруг алтаря. Одиссей пробудился лежащим
В крае отцовском своем. Совершенно его не узнал он,
Ибо давно уж там не был. Притом же окрестность покрыла
Мглою туманной Паллада Афина, чтоб не был и сам он
195 Узнан никем, чтоб успела ему все сказать по порядку,
Чтоб не узнали его ни жена, ни друзья, ни из граждан
Кто-либо прежде, чем он женихам не отмстит за бесстыдство.
Вот потому и другим показалося все Одиссею, -
Все: и тропинки в горах и глади спокойных заливов,
200

Темные главы деревьев густых и высокие скалы.
Быстро вскочил он, стоял и глядел на родимую землю.
После того зарыдал, руками по бедрам ударил
И обратился к себе, неудержным охваченный страхом:

   "Горе! В какую страну, к каким это людям попал я?
205 К диким ли, духом надменным и знать не желающим правды,
Или же к гостеприимным и с богобоязненным сердцем?
Все сокровища эти - куда отнести их? Куда тут
Сам я попал? Отчего не остался я там, у феаков!
Я б как молящий прибегнуть к кому-нибудь мог и из прочих
210 Мощных царей, кто б меня полюбил и в отчизну отправил.
Тут же - не знаю, куда это спрятать? А если на месте
Все здесь оставлю, боюсь, чтоб не стало добычей другого.
Горе! Как вижу, не так справедливы, не так уж разумны
Были со мною вожди и советчики славных феаков! 

215 В землю другую меня отвезли! Обещались на остров
Издали видный Итаку отвезть, и нарушили слово.
Да покарает их Зевс, покровитель молящих, который
Зорко следит за людьми и всем погрешившим отмщает!
Дай-ка, однако, взгляну на богатства свои, подсчитаю, -
220

Не увезли ли чего в своем корабле они полом?"

   Так он сказал и считать тазы и треножники начал,
Золото в тонких издельях, прекрасные тканые платья.
В целости все оказалось. В жестокой тоске по отчизне
Стал он бродить по песку близ немолчно шумящего моря,
225 Скорбью безмерной крушась. Подошла к нему близко Афина,
Юноши образ приняв, овечье пасущего стадо,
Нежного видом, какими бывают властителей дети.
Плащ двойной на плечах ее был превосходной работы;
Было копье у нее, в сандальях блестящие ноги. 
230

Радость при виде ее взяла Одиссея, Навстречу
Деве пошел он и громко слова окрыленные молвил:

   "В местности этой, о друг, с тобой повстречался я с первым.
Здравствуй! Прошу я тебя, не прими меня с сердцем недобрым,
Но сбереги мне вот это, спаси и меня. Я как богу
235 Жарко молюся тебе и к коленям твоим припадаю.
Также и вот что скажи мне вполне откровенно, чтоб знал я:
Что за земля? Что за край? Что за люди его населяют?
Остров ли это какой-нибудь, издали видный, иль в море
Мысом далеко врезается здесь материк плодородный?"
240

   Так отвечала ему совоокая дева Афина:

   "Глуп же ты, странник, иль очень пришел к нам сюда издалека,
Если расспрашивать вздумал об этой земле. Не совсем уж
Так неизвестна она. Ее очень многие знают
Как среди тех, кто лицом к заре обитает и к солнцу,

245 Так и средь тех, кто живет назади, к туманам и мраку.
Сильно скалиста она, в повозке на ней не проедешь,
Но не совсем уж бедна, хоть пространством не очень обширна.
Вволю хлеба на ней, и вволю вина там родится,
Ибо дожди выпадают нередко и росы обильны.   
250

Пастбищ много прекрасных для коз и коров. И леса есть
Всякого рода. И много на ней водопадов богатых.
Имя Итаки, о странник, достигло наверно и Трои, -
А ведь она от ахейской земли, как я слышал, не близко".

   Так сказала. И в радость пришел Одиссей многостойкий.
255 Рад он был, что отчизна пред ним, как ему сообщила
Зевса эгидодержавного дочь, Паллада Афина.
Громко к ней со словами крылатыми он обратился,
Правды, однакоже, ей не сказал, удержал в себе слово -
Хитрости много всегда таилось в груди Одиссея:
260    "Слышал я об Итаке уж в Крите пространном, далеко
За морем. Нынче ж и сам я пределов Итаки достигнул,
Эти богатства забравши. Оставивши столько же детям,
Я убежал, умертвив быстроногого там Орсилоха,
Идоменеева сына, на Крите широкопространном 

265 Всех трудящихся тяжко людей побеждавшего в беге, -
Из-за того, что отнять у меня все богатства хотел он,
В Трое добытые, ради которых так много страдал я
В битвах жестоких с мужами, в волнах разъяренного моря;
Из-за того, что отцу я его не хотел подчиниться, 
270 В Трое служа у него, а отряд свой отдельный составил.
Медью его я убил, когда возвращался он с поля,
Возле дороги устроив с товарищем верным засаду.
Ночь непроглядная небо тогда покрывала, никто нас
Видеть не мог из людей, и тайно свершилось убийство.
275 Все же, как только его я убил заостренною медью,
К славным тотчас финикийцам бежал на корабль я и с просьбой
К ним обратился, добычу богатую в дар предложивши.
Я попросил, на корабль меня взявши, отвезть или в Пилос,
Или в Элиду, божественный край многославных эпейцев;
280 Сила ветра, однако, от этих краев их отбила -
Против желания их: они обмануть не хотели.
Сбившись с дороги, сюда мы приехали позднею ночью.
В бухту с трудом мы на веслах корабль свой ввели, и, хоть были
Голодны все, но никто об ужине даже не вспомнил.
285 Так, сойдя с корабля, близ него на песок и легли мы.
Сильно устал я, и сладостный сон на меня ниспустился.
А финикийцы богатства мои с корабля отгрузили
И на песок их сложили близ места того, где лежал я,
Сами ж в Сидонию, край хорошо населенный, отплыли.
290

На берегу я остался один с растерзанным сердцем".

   Так говорил он. В ответ улыбнулась богиня Афина
И Одиссея рукою погладила, образ принявши
Стройной, прекрасной жены, искусной в прекрасных работа