ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ
 
        

Цирцея (Кирка) — волшебница с о. Эя, обратившая в свиней спутников Одиссея, а его самого удерживавшая на своем острове в течение года. Дочь бога солнца Гелиоса и океаниды Персы. Сестра Ээта и Пасифаи, Фаэтона и Гелиад, Фаэтусы и Лампетии. 

Были весь день паруса путеводным дыханием полны.
Солнце тем временем село, и тенью покрылись дороги.

   Мы наконец Океан переплыли глубоко текущий.
Там страна и город мужей коммерийских. Всегдашний
Сумрак там и туман. Никогда светоносное солнце 

Двинулись вдоль по теченью реки Океана, покуда
К месту тому не пришли, о котором сказала Цирцея.

   Жертвенный скот я держать Тримеду велел с Еврилохом,
Сам же, медный отточенный меч свой извлекши из ножен,
Выкопал яму. Была шириной и длиной она в локоть.   

Я, обратившись к нему, слова окрыленные молвил:

   - Как ты успел, Ельпенор, сойти в этот сумрак подземный?
Пеший, скорее ты прибыл, чем я в корабле моем черном. -

   Так я сказал. И прорвавшись рыданьями, он мне ответил:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!

Чтоб говорил он и дальним потомкам о муже бессчастном.
Просьбу исполни мою и весло водрузи над могилой
То, которым живой я греб средь товарищей милых. -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил:

   - Все, несчастливец, о чем попросил ты, свершу и исполню. - 

В Трою в поход отправляясь, ее я оставил живою.
Жалость мне сердце взяла, и слезы из глаз покатились.
Все же, хотя и скорбя, ей первой приблизиться к крови
Я не позволил, покамест Тиресий не дал мне ответа.

   В это время душа Тиресия старца явилась,

Скипетр держа золотой; узнала меня и сказала:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
О несчастливец, зачем ты сияние солнца покинул,
Чтобы печальную эту страну и умерших увидеть?
Но отойди же от ямы, свой меч отложи отточенный,

Чтобы мне крови напиться и всю тебе правду поведать. -

   Так говорил он. И в ножны вложивши свой меч среброгвоздный,
В сторону я отошел. Когда безупречный провидец
Черной крови напился, такие слова мне сказал он:

   - О возвращении сладком домой, Одиссей, ты мечтаешь.

В старости светлой спокойно умрешь, окруженный всеобщим
Счастьем народов твоих. Все сбудется так, как сказал я. -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил:

   - Жребий этот, Тиресий, мне сами назначили боги.
Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:

Вижу я тут пред собою скончавшейся матери душу.
Молча она возле крови сидит и как будто не смеет
Сыну в лицо посмотреть и завесть разговор с ним. Скажи же,
Как это сделать, владыка, чтоб мать моя сына узнала? -

   Так говорил я. И, мне отвечая, тотчас же сказал он:

   Так мне сказала душа владыки Тиресия старца 
И, прорицание дав, удалилась в обитель Аида.
Я же на месте остался у ямы и ждал, чтобы к черной
Крови приблизилась мать и испила ее. Напилася
Крови она и печально ко мне обратилася с речью:

   - Сын мой, как ты добрался сюда, в этот сумрак подземный,  

Прибыл сюда ты с своими людьми и судном? Неужели
Ты еще не был в Итаке, жены своей, дома не видел? -

   Так говорила она. И, ей отвечая, сказал я:

   - Милая мать, приведен я в обитель Аида нуждою.
Мне вопросить надо было Тиресия Фивского душу.

Ею другой уж, и думают все, что домой не вернусь я?
О настроеньях и мыслях законной жены расскажи мне:
Дома ль она остается близ сына и все охраняет
Или на ней уж ахеец какой-нибудь знатный женился? -

   Так я сказал. И почтенная мать мне ответила тотчас:

Силы людей истощая, из членов их дух изгоняет.
Нет, тоска по тебе, твой разум и мягкая кротость
Отняли сладостный дух у меня, Одиссей благородный! -

   Так говорила. Раздумался я, и пришло мне желанье
Душу руками обнять скончавшейся матери милой.

Трижды бросался я к ней, обнять порываясь руками.
Трижды она от меня ускользала, подобная тени
Иль сновиденью. И все становилось острей мое горе.
Громко позвал я ее и слова окрыленные молвил:

   - Мать, что бежишь ты, как только тебя я схватить собираюсь,

Чтоб и в жилище Аида, обнявши друг друга руками,
Оба с тобою могли насладиться мы горестным плачем?
Иль это призрак послала преславная Персефонея
Лишь для того, чтоб мое усугубить великое горе? -

   Так я сказал. И почтенная мать мне ответила тотчас:

Только лишь белые кости покинутся духом; душа же,
Вылетев, как сновиденье, туда и сюда запорхает.
Но постарайся вернуться на свет поскорее и помни,
Что я сказала, чтоб все рассказать при свиданьи супруге. -

   Так мы беседу вели. Предо мною явились внезапно

Вынув из ножен с бедра мускулистого меч медноострый,
Я не позволил им к крови приблизиться всею толпою,
Поочередно они подходили и все о потомстве
Мне сообщали своем. Я расспрашивал их по порядку.

   Прежде других подошла благороднорожденная Тиро

Кретей — царь Фессалии. Супруг Тиро. Отец Амифаона, Ферета и Эсона. 
  
Энипей — речной бог, возлюбленный Тиро.

После того как свое вожделенье на ней утолил он,
Бог ее за руку взял, и по имени назвал, и молвил:

   - Радуйся, женщина, нашей любви! По прошествии года
Славных родишь ты детей, ибо ложе бессмертного бога
Быть не может бесплодным. А ты воспитай и вскорми их.

В дом свой теперь воротись, но смотри, называть опасайся
Имя мое! Пред тобой Посейдон, сотрясающий землю. -

   Так сказав, погрузился в волнами кипевшее море,
Пелия Тиро, зачавши, на свет родила и Нелея.
Сделались оба они слугами могучими Зевса. 

Амифаон — сын Тиро и Кретея, брат Эсона и Ферета, Пелия и Нелея, супруг Эйдомены, отец Мелампа и Бианта.
Ферет — сын Тиро и Кретея, брат Эсона и Амифаона, Нелия и Пелея.  Отец Адмета.  

Пилос песчаный достался Нелею. Богатый стадами
Пелий Иолком владел, хоровыми площадками славным.
Кроме того, родила царица средь жен и Крефею,
Амифаона, бойца с колесницы, Эсона, Ферета.

   После нее Антиопу увидел я, дочерь Асопа. 

Епикаста - Иокаста - дочь Менойкея, супруга фиванского царя Лая. Мать Эдипа. После возвращения Эдипа, который убил Лая и стал царем, стала женой Эдипа. Сестра фиванского царя Креонта. От Эдипа родила Антигону, Исмену, Полиника и Этеокла. После того, как она узнала, что вышла замуж за собственного сына, покончила с собой.

Эдип — сын царя Фив Лая и Иокасты. Отец Антигоны, Исмены, Полиника и Этеокла.

Эринии— богини мщения, обитающие в подземном царстве; преследуя преступника, лишают его рассудка.

Ифимедея - супруга Алоея. Мать Алоидов: Отоса и Эфиальта.
 
Алоей —  бог обмолоченного зерна. Сын Посейдона. Супруг Ифимедеи.

Тут на свободу его отпустила Ификлова сила:
Все он ему предсказал, и решение Зевса свершилось.

   После того я и Леду увидел, жену Тиндарея.
От Тиндарея у ней родилися два сына могучих -
Кастор, коней укротитель, с кулачным бойцом Полидевком.

Орион — охотник-великан. Возлюбленный богини зари Эос. Был убит стрелой Артемиды, после чего Зевс превратил его в созвездие. 

Оба землею они жизнедарною взяты живыми
И под землею от Зевса великого почесть имеют:
День они оба живут и на день потом умирают.
Честь наравне им с богами обоим досталась на долю.

   Ифимедею, жену Алоея, потом я увидел.

Эрифила — дочь аргосского царя Талая, сестра Адраста и Мекестия. Жена прорицателя Амфиарая. Мать Алкмеона и Амфилоха. Амфиарай предсказал гибель вождей похода Семерых против Фив. Но желая заставить Амфиарая отправиться в этот поход, Полиник подкупил ее ожерельем Гармонии, чтобы она уговорила мужа. Амфиарай уступил жене, но наказал своему сыну Алкмеону отомстить Эрифиле в случае его гибели. Когда сын Полиника Терсандр попросил ее убедить Алкмеона отправиться в поход эпигонов, подарив ей за это пеплос Гармонии, она сделала это. Вернувшись из Фив, Алкмеон отомстил за отца и убил Эрифилу.

Тесей  — легендарный афинский царь. Сын Посейдона и Эфры, супруги  Эгея, дочери Питфея. 

Дионис - бог виноградарства и виноделия, сын Зевса и Семелы.

Спать, - на корабль ли пошедши к товарищам, здесь ли оставшись.
Мой же отъезд пусть будет заботою божьей и вашей".

   Так он закончил. В глубоком молчании гости сидели.
Все в тенистом чертоге охвачены были восторгом.

   Тут белорукая так начала говорить им Арета:

Много накоплено дома богатств изволеньем бессмертных".

   К ним обратился потом и старик Ехепей благородный,
Всех остальных феакийских мужей превышавший годами..

   "Нет ничего, что бы шло против помыслов наших и целей,
В том, что сказала царица. Друзья, согласимся же с нею.

А порешить все и сделать - на то Алкиноева воля".
Вот что тогда Алкиной, ему отвечая, промолвил:

   "Все, что сказано, будет на деле исполнено так же
Верно, как то, что я жив и что я феакийцами правлю.
Гость же пускай наш потерпит. Хоть очень в отчизну он рвется, 

Все же до завтра придется ему подождать, чтоб успел я
Все приношенья собрать. Об его ж возвращеньи подумать -
Дело мужей, всех прежде - мое, ибо я здесь властитель".

   И отвечал Алкиною царю Одиссей многоумный:

   "Царь Алкиной, между всех феакийских мужей наилучший! 

Всем, кто увидит меня, когда я в Итаку вернуся".

   Тотчас царь Алкиной, ему отвечая, промолвил:

   "Смотрим мы на тебя, Одиссей, - и никак не возможно
Думать, что лжец, проходимец пред нами, каких в изобильи
Черная кормит земля средь густо посеянных смертных,

Если про беды свои мне рассказывать ты пожелаешь".

   И отвечал Алкиною царю Одиссей многоумный:

   "Царь Алкиной, между всех феакийских мужей наилучший!
Время для длинных рассказов одно, для сна же - другое.
Если, однако, еще ты послушать желаешь, охотно

И про другое тебе расскажу, что гораздо плачевней, -
Про злоключенья товарищей тех, что позднее погибли:
Из многостонных боев с троянцами целыми вышли,
При возвращеньи ж погибли стараньями женщины гнусной.

   После того как рассеяла души всех жен слабосильных

Громко к нему со словами крылатыми я обратился:

   - Славный герой Атреид, владыка мужей Агамемнон!
Что за Кера тебя всех печалящей смерти смирила?
Или тебя Посейдон погубил в кораблях твоих быстрых,
Грозную силу воздвигнув свирепо бушующих ветров?

Или на суше тебя враги погубили в то время,
Как ты отрезать старался коровьи стада и овечьи
Или как женщин и город какой захватить домогался? -

   Так говорил я. Тотчас же он, мне отвечая, промолвил:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!

Думал, что в дом я к себе ворочуся на радость и детям
И домочадцам! Такое позорное дело свершивши,
И на себя она стыд навлекла и навек осрамила
Племя и будущих жен слабосильных, пускай и невинных. -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил: 

   - Горе! Поистине, Зевс протяженно гремящий издавна
Возненавидел потомков Атрея, которым погибель
Шлет через женщин. Убито нас много мужей за Елену,
Ныне ж тебе издалека устроила смерть Клитемнестра. -

   Так я сказал. И тотчас же он, мне отвечая, промолвил:

455

Ибо не умер еще Орест божественный - жив он! -

   Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил:

   - Что ты об этом, Атрид, выспрашивать вздумал? Не знаю,
Жив ли еще он иль умер. На ветер болтать не годится. -

   Так, меж собою печальный ведя разговор, мы стояли,

Эакид - имя Ахилла — внука Эака.

Сразу узнала меня душа Эакида героя.
Скорбно со словом она окрыленным ко мне обратилась:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
Дерзостный, что еще больше, чем это, придумать ты мог бы?
Как ты решился спуститься в обитель Аида, где только

Тени умерших людей, сознанья лишенные, реют? -

   Так говорил он. И я, отвечая Пелиду, промолвил:

   - Сын благородный Пелея, храбрейший меж всеми ахеец!
За прорицаньем пришел я к Тиресию, чтобы совет мне
Подал он, как в каменистую мне воротиться Итаку.

Так не скорби же о том, что ты умер, Пелид благородный! -

   Так я сказал. И тотчас же он, мне отвечая, промолвил:

   - Не утешай меня в том, что я мертв, Одиссей благородный!
Я б на земле предпочел батраком за ничтожную плату
У бедняка, мужика безнадельного, вечно работать,

Если б таким я в отчизну явился хотя б не надолго,
Страшными б сделал я силу мою и могучие руки
Всем, кто теснит старика и почести должной лишает.

   Так говорил Ахиллес. И, ему отвечая, сказал я:

   - О безупречном Пелее, по правде сказать, ничего мне

Ни в рукопашную, ни издалека, как это обычно
В битвах бывает: Арес ведь свирепствует в них без разбора. -

   Так я сказал. И душа быстроногого сына Эака
Лугом пошла от меня асфодельным, широко шагая,
Радуясь вести, что славою сын его милый покрылся.

После Пелида бесстрашного всех превышавший данайцев!
С мягкой и ласковой речью к душе его я обратился:

   - Сын Теламонов, бесстрашный Аякс! Неужели и мертвый
Гневаться ты на меня никогда перестать не желаешь
Из-за проклятых доспехов, так много нам бед причинивших!

Ну же, владыка, приблизься, чтоб речь нашу мог ты и слово
Слышать. Гнев непреклонный и дух обуздай свой упорный! -

   Так я сказал. Ничего мне Аякс не ответил и молча
Двинулся вслед за другими тенями умерших к Эребу.
Все же и гневный он стал бы со мной говорить или я с ним, 

Если б в груди у меня не исполнился дух мой желаньем
Души также других скончавшихся мертвых увидеть.

   Я там увидел Миноса, блестящего Зевсова сына.
Скипетр держа золотой, над мертвыми суд отправлял он, -
Сидя. Они же, его окруживши, - кто сидя, кто стоя,

Ждали суда пред широковоротным жилищем Аида.

   После того увидал я гигантскую тень Ориона.
По асфодельному лугу преследовал диких зверей он, -
Тех же, которых в горах он пустынных когда-то при жизни
Палицей медной своею избил, никогда не крушимой.

Тантал —  сын Зевса и фригийской царицы Плуто. Отец Ниобы и Пелопса. 

Только, однако, плоды рукою схватить он пытался,
Все их ветер мгновенно подбрасывал к тучам тенистым.

   Я и Сизифа увидел, терпящего тяжкие муки.
Камень огромный руками обеими кверху катил он.
С страшным усильем, руками, ногами в него упираясь,

Скорбно ко мне со словами крылатыми он обратился:

   - Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
Что, злополучный, и ты, как я вижу, печальную участь
Терпишь, - подобную той, какую под солнцем терпел я?
Был я сыном Зевеса Кронида. Страданий, однако,  

Пирифой - царь фессалийского народа лапифов, сын Зевса и жены царя лапифов Иксиона Климены, супруг Гипподамии. Друг и соратник Тесея. Участник Калидонской охоты. На его свадьбе с Гипподамией пьяные кентавры набросились на лапифских женщин, из-за чего произошло побоище кентавров с лапифами, в котором принял участие и Нестор. Вместе с Тесеем Пирифой спустился в царство Аида, чтобы похитить Персефону; но оба героя приросли к волшебным сиденьям, на которые их усадил Аид. Тесея освободил Геракл, пришедший в царство мертвых за Цербером, а Пирифой так и остался в Аиде. Отец Полипета.

Помощь мне оказали Гермес с совоокой Афиной. -

   Так сказавши, обратно в обитель Аида пошел он.
Я же на месте остался и ждал, не придет ли, быть может,
Кто еще из героев, погибших в минувшее время.
Я б и увидел мужей стародавних, каких мне хотелось, -

***
Н.Кун. Легенды и мифы Древней Греции,  страница 50
  
     

ОДИССЕЙ СХОДИТ В ЦАРСТВО АИДА

 Когда я открыл своим спутникам, куда лежит теперь наш путь, в ужас пришли они, но, повинуясь моему приказанию, взошли они на корабль и отплыли мы на далекий север. Послала нам волшебница Кирка попутный ветер. Быстро гнал он наш корабль. Наконец, достигли мы вод седого Океана и пристали к берегу печальной страны киммерийцев, где никогда не светит людям бог Гелиос. Вечно покрыта эта страна холодным туманом, вечно окутывает ее густой пеленой ночной сумрак. Там вытащили мы на берег наш корабль, взяли данную нам Киркой овцу и черного барана для жертвы подземным богам и пошли к тому месту, где у высокого утеса в Ахеронт впадают Коцит и Пирифлегетонт. Придя туда, вырыл я мечом глубокую яму, совершил над ней три возлияния медом, вином и водою, пересыпав все ячменной мукой, и заколол над ямой жертвы. Кровь жертв лилась в яму. Великой толпой слетались к яме души умерших и подняли спор о том, кому первому напиться жертвенной крови. Здесь были души невест, юношей, старцев и мужей, сраженных в битвах. Ужас объял меня и моих спутников. Сожгли мы жертвы и воззвали к мрачному богу Аиду и жене его богине Персефоне. Обнажил я меч и сел рядом с ямой, чтобы не допускать к ней души умерших. Первой приблизилась душа юного Эльпенора. Раньше нас домчалась душа его до врат царства душ умерших. Молил меня Эльпенор предать его тело погребению, чтобы душа его могла найти успокоение в царстве Аида. Обещал я исполнить его просьбу. Прилетела к яме и душа моей матери Антиклеи. Она была жива, когда я покидал Итаку. Как ни больно мне было, но и ее не подпустил я к яме, так как первым должен был напиться крови прорицатель Тиресий. Наконец, явилась душа Тиресия. Напившись крови, обратилась ко мне бесплотная душа и поведала мне, что гневается на меня бог Посейдон, колебатель земли, за то, что ослепил я его сына, циклопа Полифема. Но и против воли Посейдона достигну я родины, так предсказал мне Тиресий, если только мои спутники не тронут быков Гелиоса на острове Тринакрии. Но если убьют быков мои спутники, то их всех постигнет гибель, один я спасусь и после великих бедствий вернусь домой. Там отомщу я женихам, но после, взяв весло, я должен буду странствовать до тех пор, пока не встречу народа, не знающего мореплавания, не видавшего никогда кораблей; узнаю я этот народ по тому, что встреченный мною спросит меня, зачем несу я на плече лопату. В этой стране я должен принести жертву Посейдону и только после этого вернуться домой. Дома же должен я принести богатую жертву всем богам; только тогда буду я мирно жить в Итаке до самой моей смерти. Вот что предсказал мне вещий Тиресий и удалился. Много видел я душ. Душа матери моей рассказала мне, напившись крови, что делалось в родной Итаке до ее смерти, и успокоила меня, сказав, что живы и отец мой Лаэрт, и Пенелопа, и юный Телемах. Хотел я обнять мою нежнолюбимую мать, три раза простирал я к ней руки, но трижды ускользала легкая тень ее. Видал я в царстве Аида тени многих героев, но всех перечислить я не в силах, на это не хватило бы и всей ночи. Поздно теперь, пора прервать мне рассказ, пора идти всем на покой. 
 Так сказал Одиссей. Но все собравшиеся стали просить Одиссея продолжать рассказ, просили также его царица Арета и царь Алкиной. Готовы были все слушать Одиссея до самой зари. Стал продолжать Одиссей свой рассказ. -- Видел я в царстве Аида и душу царя Агамемнона. Горько жаловался он на жену Клитемнестру и Эгисфа, убивших царя Микен в день его возвращения. Советовала мне душа Агамемнона не доверяться по возвращении на Итаку жене моей Пенелопе. Видел я и души Ахилла, Патрокла, Антилоха и Теламонида Аякса. Ахиллу рассказал я о великих подвигах сына его Неоптолема, и возрадовался он, хотя горько сетовал раньше на безрадостную жизнь в царстве умерших и желал лучше быть последним батраком на земле, чем быть царем в царстве душ умерших. Хотел я примириться с великим Аяксом -- тяжко обидел я его, когда спорили мы за доспехи Ахилла, -- но молча ушел Аякс, не сказав мне ни слова. Видел я и судью умерших, царя Миноса. Видел мучение Тантала и Сизифа. Наконец, приблизилась ко мне и душа величайшего из героев, Геракла, сам же он на Олимпе, в сонме бессмертных богов. Ждал я, чтобы приблизились души и других великих героев минувших времен, но души подняли такой ужасный крик, что в страхе бежал я к кораблю. Боялся я, что вышлет богиня Персефона ужасную горгону Медузу. 
 Быстро спустили мы корабль на воду седого Океана и покинули страну киммерийцев. Вскоре благополучно достигли мы и острова Эеи и, пристав к берегу, забылись покойным сном.