ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою,
Многих людей города посетил и обычаи видел,
Много духом страдал на морях, о спасеньи заботясь
Жизни своей и возврате в отчизну товарищей верных.
Гиперион - Гелиос
- бог
солнца, сын
титана Гипериона
и титаниды Тейи.
Брат Эос-зари
и Селены-луны.
Супруг
океаниды Персы.
Отец Фаэтона,
Гелиад, Ээта,
Кирки
и Пасифаи,
Авгия
и Актора.
Его
возлюбленая
Неера
родила ему Фаэтусу
и Лампетию.
Собственным сами себя святотатством они погубили:
Съели, безумцы, коров Гелиоса Гиперионида.
Дня возвращенья домой навсегда их за это лишил он.
Муза! Об этом и нам расскажи, начав с чего хочешь.
Были уж дома, равно и войны избежавши и моря.
Только его, по жене и отчизне болевшего сердцем,
Нимфа-царица Калипсо, богиня в богинях, держала
В гроте глубоком, желая, чтоб сделался ей он супругом.
Посейдон
- бог морей и
землетрясений,
колебатель
земли, сын Крона
и Реи,
брат Аида,
Геры, Гестии,
Деметры
и Зевса,
муж Амфитриты.
Ему
соответствует
римский
Нептун.
Атрид - Агамемнон
Афина
-
богиня
справедливой
войны и
победы,
мудрости,
знаний,
искусств и
ремесел,
покровительница
городов и
государств,
наук и
ремесел. Дочь
Геры
и Зевса.
Атлант
-
титан. Сын Иапета
и Климены,
брат Прометея,
Менетия
и Эпиметея.
Супруг
океаниды Плейоны.
Отец
семерых Плеяд,
которых Зевс
превратил в
созвездие, а
также Гиаса,
Гиад
и Гесперид.
Отец нимфы Калипсо.
Держал на
своих
плечах
небесный
свод в
наказание
за участие в
титаномахии
— борьбе
титанов
против
олимпийских
богов.
Однажды к
Атланту
пришел Геракл,
который был
послан в сад
Гесперид за
золотыми
яблоками,
дающими
молодость.
Яблоки эти
охранял
многоглавый
змей. Атлант
хотел
помочь
Гераклу, но
еще больше
хотел
освободиться
от своей
ноши. Он
предложил
герою
подержать
какое-то
время
небесный
свод, пока он
сходит за
яблоками к
дочерям. Но
Геракл
понял, что
один раз
взяв на себя
такую ношу,
он от нее уже
не
избавится, и
потому
отказался.
Атлант
продолжал
держать на
своих
плечах
небесный
свод, пока
наконец
титаны и
боги не
помирились.
Сыну Лаэрта богами назначено в дом свой вернуться.
Также, однако, и там, на Итаке, не мог избежать он
Многих трудов, хоть и был меж друзей. Сострадания полны
Были все боги к нему. Лишь один Посейдон непрерывно
Крайние части земли на обоих концах населявших:
Где заходит и где он поутру восходит.
Там принимал он от них гекатомбы быков и баранов,
Боги в чертогах Кронида-отца находилися в сборе.
С речью ко всем им родитель мужей и богов обратился;
На сердце, в памяти был у владыки Эгист безукорный,
Жизни Агамемнонидом лишенный, преславным Орестом.
аргоубийца Гермес - бог торговли, ловкости, обмана, воровства. Покровитель глашатаев, послов, пастухов и путников. Посланник богов. Сын Зевса и Плеяды Майи. Отец Абдера, Автолика, Гермафродита, Еврита, Кефала, и Эфалида. Прадед Одиссея. Убил Аргуса.
Аргус - стоглазый великан, олицетворение звездного неба, сын Геи. Богиня Гера заставила его стеречь Ио, возлюбленную своего мужа Зевса, превращенную им в корову, чтобы уберечь от гнева ревнивой жены. Гера выпросила у Зевса корову и приставила к ней Аргоса, который привязал корову к оливе в роще близ города Микены. Аргос добросовестно исполнял свой долг; только два глаза у него одновременно закрывались, другие были открыты и зорко следили за Ио. Она страдала, и Зевс послал своего сына Гермеса похитить ее. Гермес примчался на вершину горы, стал разговаривать с Аргосом и усыпил его своими разговорами. Когда все сто глаз Аргоса закрылись, Гермес выхватил меч и отсек ему голову, за что и получил прозвище “аргоубийца”.
"Странно, как люди охотно во всем обвиняют бессмертных!
Зло происходит от нас, утверждают они, но не сами ль
Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?
Так и Эгист, - не судьбе ль вопреки он супругу Атрида
Гибель грозящую знал он: ему наказали мы строго,
Зоркого аргоубийцу Гермеса послав, чтоб не смел он
Ни самого убивать, ни жену его брать себе в жены.
Месть за Атрида придет от Ореста, когда, возмужавши,
Так говорил ему, блага желая, Гермес; но не смог он
Сердца его убедить. И за это Эгист поплатился".
Зевсу сказала тогда совоокая дева Афина:
"О наш родитель Кронид, из властителей всех наивысший!
Так да погибнет и всякий, кто дело такое свершил бы!
Но разрывается сердце мое за царя Одиссея:
Терпит, бессчастный, он беды, от милых вдали, на объятом
Волнами острове, в месте, где пуп обретается моря.
Дочь кознодея Атланта, которому ведомы бездны
Моря всего и который надзор за столбами имеет:
Между землею и небом стоят они, их раздвигая.
Скорбью объятого, держит несчастного дочерь Атланта,
Чтобы забыл о своей он Итаке. Но, страстно желая
Видеть хоть дым восходящий родимой земли, помышляет
Только о смерти одной Одиссей. Неужели не тронет
Милого сердца тебе, Олимпиец, судьба его злая?
Близ кораблей аргивян? Так на что же ты, Зевс, негодуешь?"
Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:
"Что за слова у тебя из ограды зубов излетели!
Как это смог бы забыть о божественном я Одиссее,
Жертвы богам приносящем, владыкам широкого неба?
Но Посейдон-земледержец к нему не имеющим меры
Гневом пылает за то, что циклоп Полифем богоравный
Глаза лишен им, - циклоп, чья сила меж прочих циклопов
Фооса — нимфа, возлюбленная Посейдона, родившая от него циклопа Полифема. Дочь Форкиса.
Дочери Форкина, стража немолчно шумящего моря,
В связь с Посейдоном-владыкой вступившей в пещере глубокой,
С этой поры колебатель земли Посейдон Одиссея
Не убивает, но прочь отгоняет от милой отчизны.
Как бы домой возвратиться ему. Посейдон же отбросит
Гнев свой: не сможет один он со всеми бессмертными спорить
И против воли всеобщей богов поступать самовластно".
Зевсу сказала тогда совоокая дева Афина:
Если угодно теперь всеблаженным богам, чтоб вернуться
Мог Одиссей многоумный в отчизну, прикажем Гермесу
Аргоубийце, решений твоих исполнителю, к нимфе
В косах, красиво сплетенных, на остров Огигию тотчас
Чтобы на родину был возвращен Одиссей многостойкий.
Я же в Итаку отправлюсь, чтоб там Одиссееву сыну
Бодрости больше внушить и вложить ему мужество в сердце,
Чтоб, на собрание длинноволосых ахейцев созвавши,
Кучей ходящих овец и рогатых быков тихоходных.
После того я пошлю его в Спарту и Пилос песчаный,
Чтобы разведал о милом отце и его возвращеньи,
Также чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава".
Амвросиальные, всюду ее с дуновеньями ветра
И над землей беспредельной носившие и над водою.
В руки взяла боевое копье, изостренное медью, -
Тяжкое, крепкое; им избивала Афина героев,
Ринулась бурно богиня с высоких вершин олимпийских,
Стала в итакской стране у двора Одиссеева дома
Перед порогом ворот, с копьем своим острым в ладони,
Образ приняв чужестранца, тафосцев властителя Мента.
Душу себе услаждали, с усердием в кости играя,
Сидя на шкурах быков, самими же ими убитых.
В зале же вестники вместе с проворными слугами дома
Эти - вино наливали в кратеры, мешая с водою,
Их на средину и клали на них в изобилии мясо.
Первым из всех Телемах боговидный заметил богиню.
Сердцем печалуясь милым, он молча сидел с женихами.
И представлялось ему, как явился родитель могучий,
Власть свою снова и стал бы владений своих господином.
В мыслях таких, с женихами сидя, он увидел Афину.
Быстро направился к двери, душою стыдясь, что так долго
Странник у входа стоять принужден; и, поспешно приблизясь,
Голос повысил и с речью крылатой к нему обратился:
"Радуйся, странник! Войди! Мы тебя угостим, а потом уж,
Пищей насытившись, ты нам расскажешь, чего тебе нужно".
Так он сказал и пошел. А за ним и Паллада Афина.
Гостя копье он к высокой колонне понес и поставил
В копьехранилище гладкое, где еще много стояло
Копий других Одиссея, могучего духом в несчастьях.
После богиню подвел он к прекрасноузорному креслу,
Рядом и сам поместился на стуле резном, в отдаленьи
От женихов, чтобы гость, по соседству с надменными сидя,
Не получил отвращенья к еде, отягченный их шумом,
Также, чтоб в тайне его расспросить об отце отдаленном.
В тазе серебряном был перед ними поставлен служанкой
Для умывания; после расставила стол она гладкий.
Хлеб положила перед ними почтенная ключница, много
Кушаний разных прибавив, охотно их дав из запасов.
Разного мяса и кубки близ них поместил золотые;
Вестник же к ним подходил то и дело, вина подливая.Шумно вошли со двора женихи горделивые в залу
И по порядку расселись на креслах и стульях; с водою
Доверху хлеба в корзины прислужницы им положили,
Мальчики влили напиток в кратеры до самого края.
Руки немедленно к пище готовой они протянули.
После того как желанье питья и еды утолили,
Музыки, плясок - услады прекраснейшей всякого пира.
Фемию вестник кифару прекрасную передал в руки:
Пред женихами ему приходилося петь поневоле.
Фемий кифару поднял и начал прекрасную песню.
К ней наклонясь головой, чтоб никто посторонний не слышал:
"Ты не рассердишься, гость дорогой мой, на то, что скажу я?
Только одно на уме вот у этих - кифара да песни.
Немудрено: расточают они здесь чужие богатства -
Мочит на суше иль в море свирепые волны качают.
Если б увидели, что на Итаку он снова вернулся,
Все пожелали бы лучше иметь попроворнее ноги,
Чем богатеть, и одежду и золото здесь накопляя.
Нам утешенья, хотя кое-кто из людей утверждает:
Он еще будет. Но нет! Уж погиб его день возвращенья!
Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:
Кто ты? Родители кто? Из какого ты города родом?
К нам тебя в гости везли корабельщики? Кто они сами?
Ведь не пешком же сюда, полагаю я, к нам ты добрался.
Так же и это скажи откровенно, чтоб знал хорошо я:
В первый ли раз ты сюда приезжаешь иль давним отцовским
В дом наш гостей, ибо много с людьми мой общался родитель".
Так отвечала ему совоокая дева Афина:
"Я на вопросы твои с откровенностью полной отвечу:
Имя мне - Мент; мой отец - Анхиал многоумный, и этим
Веслолюбивых, приехал в своем корабле со своими;
По винно-чермному морю плыву к чужеземцам за медью
В город далекий Темесу, а еду с блестящим железом.
Свой же корабль я поставил под склоном лесистым Нейона
С гордостью я заявляю, что мы с Одиссеем друг другу
Давние гости. Когда посетишь ты героя Лаэрта,
Можешь об этом спросить старика. Говорят, уж не ходит
Больше он в город, но, беды терпя, обитает далеко
Старца, когда, по холмам виноградника день пробродивши,
Старые члены свои истомив, возвращается в дом он.
К вам я теперь: говорили, что он уже дома, отец твой.
Видно, однако же, боги ему возвратиться мешают.
Где-нибудь в море широком, на острове волнообъятом,
Он задержался живой и томится под властью свирепых,
Диких людей и не может уйти, как ни рвется душою.
Но предсказать я берусь - и какое об этом имеют
Хоть я совсем не пророк и по птицам гадать не умею.
Будет недолго еще он с отчизною милой в разлуке,
Если бы даже его хоть железные цепи держали.
В хитростях опытен он и придумает, как воротиться.
Подлинно ль вижу в тебе пред собой Одиссеева сына?
Страшно ты с ним головой и глазами прекрасными сходен.
Часто в минувшее время встречались мы с ним до того, как
В Трою походом отправился он, куда и другие
После ж ни я с Одиссеем, ни он не встречался со мною".
Ей отвечая, сказал рассудительный сын Одиссеев:
"Я на вопрос твой, о гость наш, отвечу вполне откровенно:
Мать говорит, что я сын Одиссея, но сам я не знаю.
Счастлив я был бы, когда бы родителем мне приходился
Муж, во владеньях своих до старости мирно доживший.
Но - между всеми людьми земнородными самый несчастный -
Он мне отец, раз уж это узнать от меня пожелал ты".