Песнь шестнадцатая

ПАТРОКЛИЯ

Менетид - Патрокл - сын Менетия.

О, плачевна была б нам того иль другого кончина! —
Может быть, ты об ахеянах тужишь, что так злополучно
Подле своих кораблей за неправду свою погибают?
Молви, в душе не скрывай ничего, чтобы оба мы знали».

Тяжко вздохнувши, ответствовал ты, Менетид конеборец:

Боле не слышится голос из уст ненавистных Атрида
В ратях данайских; но голос лишь Гектора людоубийцы
Звучный гремит между воинств троянских, и криком трояне

Всю наполняют долину, в бою побеждая данаев!
Так да не будет, Патрокл! Отрази от судов истребленье;

Вольно вздохнуть: отовсюду беда за бедой восставала.

Ныне поведайте, Музы, живущие в сенях Олимпа,
Как на суда аргивян упал истребительный пламень.
Гектор, нагрянувши, изблизи ясенный дрот у Аякса
Тяжким ударил мечом, и у медяной трубки копейной

«О, поспеши, Патрокл, поспеши, конеборец мой храбрый!
Зрю я, уже на судах истребительный пламень бушует!
Если возьмут корабли, не останется нам и ухода.
Друг, воружайся быстрее, а я соберу ополченья!»

Так произнес, — и Патрокл воружался блистающей медью.

Им посещенная в пастве, при бурных струях Океана.
В припряжь завел он коня, знаменитого бегом Педаса,
Коего до́был Пелид, разгромивши град Этиона:
Смертный, с конями бессмертными он быстротою равнялся.

Тою порой Ахиллес, обходя мирмидонов по кущам,

Боем пылая; в среде их стоял Ахиллес бранолюбец,
Криком кругом возбуждая коней и мужей щитоносцев.

В брань пятьдесят кораблей Эакид Ахиллес быстроногий,
Зевсов любимец, привел к Илиону; на каждом из оных
Ратных мужей пятьдесят человек при уключинах было.

Пять воевод он над ними поставил, которым и вверил
В войсках начальство, но сам он господствовал с властью державной.

Первым строем начальствовал пестродоспешный Менесфий,
Сперхия сын, реки пресловутой, от Зевса ниспадшей:
Тайно его Полидора, прекрасная дочерь Пелея,

Ежели злоба тебе злополучная в сердце запала! —
Так вы мне часто, сходясь, говорили. Теперь вам предстало
Дело великое брани, которой вы столько жадали!
Каждый теперь, в ком отважное сердце, сражайся с врагами!»

Рек — и разжег еще более душу и мужество в каждом;

Плотно сходился; касалися светлыми бляхами шлемы,
Зыблясь на воинах, — так мирмидоняне густо сомкнулись.
Всех впереди, под оружием, два браноносца стояли,
Храбрый Патрокл и герой Автомедон, горящие оба

В битву лететь впереди мирмидонян. Пелид же могучий

После, когда от судов отразит он пожар и убийство,
Дай, да из битв невредимый ко мне на суда возвратится,
С целым оружием нашим и храбрыми всеми друзьями!»

Так говорил он, молясь; и внимал промыслитель Кронион.
Дал Пелейону одно, а другое владыка отринул:

Видеть еще и троян и ахеян жестокую битву.

Тою порою, с Патроклом героем, готовые к битве,
Воины шли, чтоб на рать троянскую гордо ударить.
Быстро они высыпались вперед, как свирепые осы,
Подле дороги живущие, коих сердить приобыкли

С сердцем и духом таким от своих кораблей мирмидонцы

Реяли в поле; воинственный крик их кругом раздавался.
Вождь, их еще ободряя, Патрокл вопиял громозвучно:
«Ныне, бойцы, мирмидонцы, друзья Ахиллеса героя,
Будьте мужами, любезные, вспомним кипящую храбрость!

Ныне прославим Пелида, который по доблести бранной
Первый в ахейских мужах, и храбрейшие вы его слуги!
Пусть и властитель могучий, Атрид Агамемнон, познает,
Сколь он преступен, ахейца храбрейшего так обесчестив!»

Так говоря, возбудил он и более мужество ратных.

Мысля, что праздный дотоле герой Ахиллес быстроногий
Гнев от сердца отринул и вновь преклонился на дружбу;
Каждый стал озираться на бегство от гибели грозной.

Сын же Менетиев первый ударил с сверкающей пикой
Прямо в средину враждебных, где гуще ряды их толпились,

Пал. Менелай между тем, ратоводца Фоаса ударив
В грудь обнаженную, мимо щита, сокрушил ему члены.
Мегес Амфикла, как тот на него устремлялся, приметя,

Вдруг упредил, поразил в бедро, где нога человека
Мышцей тучнейшей одета: копейное бурное жало

Так злополучные братья, от братьев сраженные, оба
В мрачный Эреб низошли, Сарпедоновы храбрые други,
Дети стрельца Амизодара, мужа, который Химеру
Выкормил неукротимую, многим на пагубу смертным.

Сын Оилеев Аякс, налетев, Клеобула живого,

Толпищем сбитого с ног, захватил и на месте троянцу
Жизнь сокрушил, погрузя в него меч с рукояткой огромной;
В жаркой крови разогрелся весь меч, и упавшему там же
Очи смежили багровая Смерть и могучая Участь.

Пенелей и Ликон на сраженье сбежалися: копья

Набок повисла глава, и разрушилась крепость Ликона.

Вождь Мерион, Акамаса преследуя, быстрый настигнул
И, в колесницу входящего, в рамо десное ударил;
Он с колесницы слетел, и в очах его тьма разлилася.

Идоменей Эримаса жестокою медью уметил

Так на троян нападали ахейцы; но те лишь о бегстве
Думали шумном, а доблесть кипящую вовсе забыли.

Но Теламонид великий пылал непрестанно уметить
Гектора меднооружного; тот же, испытанный в битвах,
Турьим огромным щитом закрывая широкие плечи,

Вкруг наблюдал и свистание стрел и жужжание копий;
И хотя уже видел, что им изменяет победа,
Но еще оставался, к защите сподвижников верных.

Словно когда от Олимпа подъемлется на небо туча
Воздухом ясным, как бурную грозу Кронион готовит, —

Кони бессмертные, дар знаменитый бессмертных Пелею,
Пламенно мчася вперед; повелитель их Гектора ищет,
Свергнуть его он пылает; но Гектора кони умчали.

Словно земля, отягченная бурями, черная стонет
В мрачную осень, как быстрые воды с небес проливает

Пикой его через край колесничный повлек он, как рыбарь,
Сидя на камне, нависнувшем в море, великую рыбу

Быстро из волн извлекает и нитью и медью блестящей, —
Так Энопида зиявшего влек он сверкающей пикой:
Сбросил на землю лицом, и от падшего жизнь отлетела.

Пира, Эхия, Дамастора сына, вождя Тлиполема,
Воя Эвиппа, Ифея и Аргея ветвь, Полимела,
Всех, одного за другим, положил на всеплодную землю.

Царь Сарнедон лишь увидел своих беспояснодоспешных
Многих друзей, Менетида Патрокла рукою попранных,

Я не решился еще, живого ль из брани плачевной
Сына восхитив, поставлю в земле плодоносной ликийской
Или уже под рукою Патрокла смирю Сарпедона».

Быстро вещала в ответ волоокая Гера богиня:
«Мрачный Кронион! какие слова ты, могучий, вещаешь?

Ныне ему попусти на побоище брани великой
Пасть под руками героя, вождя мирмидонян Патрокла.
После, когда Сарпедона оставит душа, повели ты
Смерти и кроткому Сну бездыханное тело героя

С чуждой земли перенесть в плодоносную Ликии землю.

Там и братья и други его погребут и воздвигнут
В память могилу и столп, с подобающей честью умершим».

Так говорила, и внял ей отец и бессмертных и смертных:
Росу кровавую с неба послал на троянскую землю,
Чествуя сына героя, которого в Трое холмистой

Должен Патрокл умертвить, далеко от отчизны любезной.

Оба героя сошлись, наступая один на другого.
Первый ударил Патрокл и копьем поразил Фразимела,
Мужа, который отважнейший был Сарпедонов служитель:
В нижнее чрево его поразил он и крепость разрушил.

Действуй сильно и все возбуди ополчения наши!»

Так произнесшему, смерти рука Сарпедону сомкнула
Очи и ноздри; Патрокл, наступивши пятою на перси,
Вырвал копье, — и за ним повлеклась оболочка от сердца:
Вместе и жизнь и копье из него победитель исторгнул.

Там же ахейцы и коней его изловили храпящих,
Прянувших в бег, как осталася праздной царей колесница.

Главка, при голосе друга, объяла жестокая горесть;
Сердце терзалось его, что помочь он нисколько не может;
Стиснул рукою он левую мышцу: ее удручала

И за друга сраженного сам достойно сражуся!»

Так он молился; услышал его Аполлон дальновержец:
Быстро жестокую боль утолил, из мучительной раны
Черную кровь удержал и мужеством душу наполнил.
Сердцем почувствовал Главк и восхитился духом, что скоро

Сим мирмидонцам, на нас разъяренным за гибель данаев,
Коих у черных судов истребили мы копьями многих!»

Рек, — и троян до единого тяжкая грусть поразила,
Грусть безотрадная: Трои оплотом, хотя иноземец,
Был Сарпедон; многочисленных он на помогу троянам

Тело его защищающих, свергнуть убийственной медью».

Так возбуждал, но Аяксы и сами сразиться пылали;
И, когда лишь фаланги с обеих сторон укрепили,
Трои сыны и ликийцы, ахеяне и мирмидонцы,
Все, соступившися, около мертвого с яростным воплем

Подняли бой, и кругом зазвучали оружия ратных.
Зевс ужасную ночь распростер над долиной убийства,
Брань за любезного сына сугубо ужасна да будет.

Первые Трои сыны быстрооких данаев отбили;
Пал пораженный от них не ничтожный в мужах мирмидонских,

Или в сражении, бросит на гордых врагов душегубцев, —
Так далеко отступили трояне: отбили данаи.
Главк между тем, воевода ликиян воинственных, первый
Вспять обратяся, убил Вафиклея, высокого духом,

Сына Халконова: домом живущий в цветущей Гелладе,

Гордый Эней, негодуя душою, вскричал к Мериону:
«Скоро б тебя, Мерион, несмотря, что плясатель ты быстрый,
Скоро б мой дрот укротил совершенно, когда б я уметил!»

Быстро ему возразил Мерион, знаменитый копейщик:
«Трудно тебе, Анхизид, и отлично могучему в битвах

Ныне ахеянам должно не речи плодить, а сражаться!»

Рек — и вперед полетел; и за ним Мерион копьеборец.
Словно толпа дровосеков секирами стук подымает
В горных лесах, на пространство далекое он раздается —
Стук между воинств такой по земле раздавался пространной

Битва при нем беспрестанно кипела. Подобно как мухи

Роем под кровлей жужжа, вкруг подойников полных толпятся
Вешней порой, как млеко изобильно струится в сосуды, —
Так ратоборцы вкруг тела толпилися. Зевс громодержец
С поля пылающей битвы очей не сводил светозарных;

И нести повелел он послам и безмолвным и быстрым,
Смерти и Сну близнецам, и они Сарпедона мгновенно
В край пронесли плодоносный, в пространное Ликии царство.

Тою порою Патрокл, возбуждая возницу и коней,
Гнал и троян и ликиян, и к собственной гибели мчался,

Муж неразумный! Когда б соблюдал Ахиллесово слово,
То избежал бы от участи горестной черныя смерти.
Но Кронида совет человеческих крепче советов:

Он устрашает и храброго, он и победу от мужа
Вспять похищает, которого сам же подвигнет ко брани;

Он и Патрокловы перси неистовым духом наполнил.

Кто же был первый и кто был последний, которых сразил ты,
Храбрый Патрокл, как тебя уже боги на смерть призывали?
Первого свергнул Адраста, за ним Автоноя, Эхекла,
Вслед Меланиппа, Эпистора, Мегаса отрасль, Перима,

Голосом грознопретительным Феб стреловержец воскликнул:
«Храбрый Патрокл, отступи! Не тебе предназначено свыше
Град крепкодушных троян копием разорить; ни Пелиду,
Сыну богини, который тебя несравненно сильнейший!»

Рек, — и далеко назад Менетид отступил, избегая

Гнева могущего бога, стрелами разящего Феба.

Гектор же в Скейских воротах удерживал пышущих коней:
Думал, сражаться ль ему, устремившися к воинствам снова,
Или своим ратоборцам в стенах повелеть собираться?
В сих колебавшемусь думах предстал Аполлон Приамиду,

Кость раздробила; кровавые очи на пыльную землю
Пали к его же ногам; и стремглав, водолазу подобно,
Сам он упал с колесницы, и жизнь оставила кости.

Горько над ним издеваясь, воскликнул Патрокл конеборец:
«Как человек сей лего́к! Удивительно быстро ныряет!

Жаждут единый другого пронзить беспощадною медью.
Гектор, схватив за главу, из рук не пускал, безотбойный;
Сын же Менетиев за ногу влек; и кругом их другие,
Трои сыны и данаи, смесилися в страшную сечу.

Словно два ветра, восточный и южный, свирепые спорят,

В вихре праха лежал, позабывший искусство возницы.

Долго, доколе светило средину небес протекало,
Стрелы летали с обеих сторон и народ поражали.
Но лишь достигнуло солнце годины распряжки воловой,
Храбрость ахеян, судьбе вопреки, одолела противных:

Труп Кебриона они увлекли из-под стрел, из-под криков
Ярых троян и оружия пышные сорвали с персей.

Но Патрокл на троян, умышляющий грозное, грянул.
Трижды влетал он в средину их, бурному равный Арею,
С криком ужасным; и трижды сражал девяти браноносцев.

Он же, и бога ударом, и мужа копьем укрощенный,
Вспять к мирмидонцам-друзьям отступал, избегающий смерти.

Гектор, едва усмотрел Менетида, высокого духом,
С боя идущего вспять, пораженного острою медью,
Прянул к нему сквозь ряды и копьем, упредивши, ударил

Вепря, уже задыхавшегось, силою лев побеждает, —
Так Менетида героя, уже погубившего многих,
Гектор великий копьем низложил и душу исторгнул.
Гордый победой над ним, произнес он крылатые речи:

«Верно, Патрокл, уповал ты, что Трою нашу разрушишь,

Брони, дымящейся кровию, сам на груди не расторгнешь!
Верно, он так говорил, и прельстил безрассудного душу».

Дышащий томно, ему отвечал ты, Патрокл благородный:
«Славься теперь, величайся, о Гектор! Победу стяжал ты
Зевса и Феба поспешеством: боги меня победили;

Слово последнее молвлю, на сердце его сохраняй ты:
Жизнь и тебе на земле остается не долгая; близко,
Близко стоит пред тобою и Смерть и суровая Участь
Пасть под рукой Ахиллеса, Эакова мощного внука».

Так говорящего, смертный конец осеняет Патрокла.

Тихо душа, излетевши из тела, нисходит к Аиду,
Плачась на жребий печальный, бросая и крепость и юность.

Но к Патроклу и к мертвому Гектор великий воскликнул:
«Что, мирмидонянин, ты предвещаешь мне грозную гибель?
Знает ли кто, не Пелид ли, сын среброногой Фетиды,

Прежде, моим копием пораженный, расстанется с жизнью?»

Так произнес он, и медную пику из мертвого тела
Вырвал, пятою нажав, и его опрокинул он навзничь.
После немедля проти́в Автомедона с пикой понесся;
Мужа могучего он, Ахиллесовых коней возницу,

 ***
Н.Кун. Легенды и мифы Древней Греции, страница 39
   

 Когда ворвались в стан греков троянцы, Патрокл, сидевший в это время у раненого Эврипила, в ужасе вскочил, громко вскрикнул и поспешил скорее в шатер Ахилла. Проливая горькие слезы, пришел к Ахиллу Патрокл. Его спросил Ахилл: -- Что плачешь ты, Патрокл, словно девочка-младенец, которая бежит за матерью и просит ее, чтобы взяла она ее на руки? Не получил ли ты плохих вестей из Фтии? Или же плачешь ты о том, что гибнут греки у своих кораблей? Поведай мне твою печаль, не скрывай ничего. -- О, сын Пелея! -- ответил Патрокл. -- Великое горе постигло греков! Самые храбрые из них ранены. Неужели ты не поможешь грекам? Если не хочешь помочь, то отпусти меня с твоими мирмидонянами. Дай мне твои доспехи. Может быть, примут меня троянцы за тебя и прекратят битву. Со свежими силами отразим мы троянцев от кораблей. Так молил Патрокл Ахилла, не ведая, что сам он выпрашивает себе смерть. Видел Ахилл, как трудно приходится грекам. Он слышал, что раздается лишь голос Гектора. Не участвует, значит, в битве ни один великий герой Греции. Ахилл не хотел гибели греков. Он согласился дать Патроклу свое вооружение и позволить вступить в бой с троянцами, но лишь в том случае, если тревога раздастся и пред его судами; тогда пусть Патрокл отразит троянцев, не даст им сжечь корабли. Но запрещал Ахилл Патроклу вести мирмидонян к стенам Трои, боялся он, что может погибнуть его любимый друг. Так разговаривали друзья. Вдруг увидал Ахилл, как запылал один из его кораблей, зажженный Гектором. В гневе вскричал он: -- Спеши, Патрокл! Я вижу, уже бушует пламя среди кораблей. Вооружайся скорее! Я сам построю в бой мирмидонян! Быстро вооружился Патрокл доспехами Ахилла, он не взял лишь его копья; этим копьем сражаться мог один Ахилл, так тяжело оно было. Запряг в колесницу Ахилла коней его возничий Автомедонт. Ахилл же выстроил своих мирмидонян. Они, подобно хищным волкам, готовым кинуться на оленя, стремились жадно в бой. Воодушевил Ахилл своих воинов на ратный подвиг и повелел им храбро сражаться, чтобы понял царь Агамемнон, как опрометчиво поступил он, оскорбив славнейшего из греческих героев. Бросились в бой мирмидоняне с громким криком, по всему стану разнесся их грозный крик. Увидали троянцы Патрокла в доспехах Ахилла и подумали, что это сам Ахилл, забыв о вражде с Агамемноном, спешит на помощь грекам. Каждый троянец стал уже думать о бегстве. Патрокл же бросился в самую гущу боя и разил своим копьем троянцев, сражавшихся около корабля Протесилая. Отступили устрашенные троянцы. Но троянцы не покинули сразу стана, они отошли вначале лишь от кораблей. Преследовали греки троянцев, и много пало троянских героев. Но не удержались в стане троянцы. Словно свирепые волки, ринулись на них греческие герои. Бросились через ров в поле троянцы, и многие погибли. Герой Теламонид Аякс пылал желанием сразить Гектора. Гектор, хотя и видел, что ускользает из рук троянцев победа, но не отступал еще, он старался всеми силами задержать греков, преследующих троянцев. Наконец, отступил и Гектор, кони быстро перенесли его через ров в поле. Возбуждая греков преследовать бегущих, Патрокл быстро погнал коней ко рву. Перескочили бессмертные кони Пелея через ров вместе с колесницей и помчались по полю. Патрокл искал Гектора, но спасся он на своей колеснице. Пыль поднялась по полю от бегущих толп троянских воинов. Спешили укрыться за стенами Трои троянцы. Но Патрокл многим отрезал отступление. Он погнал их назад к кораблям и многих из них сразил своим тяжелым копьем. Увидал Сарпедон гибель такого множества героев от руки Патрокла и воззвал к своим ликийцам, призывая их остановиться. Хотел Сарпедон сразиться с Патроклом. Соскочил он с колесницы и стал поджидать Патрокла. Друг Ахилла тоже сошел с колесницы. Бросились друг на друга герои, подобно двум коршунам, дерущимся с криком за добычу на высоком утесе. Зевс увидал этот поединок. Жаль стало ему Сарпедона, хотел он спасти своего сына. Гера услышала сетования Зевса. Она не советовала ему спасать сына. Напомнила она Зевсу, что сыновья многих богов бьются под Троей, что многие из них уже погибли. Если спасет Зевс Сарпедона, то пожелают и другие боги спасти своих сыновей. Зевс должен допустить гибель Сарпедона от руки Патрокла, если так суждено роком. Внял совету Геры Зевс. Послал он кровавую росу на поля троянские, чествуя этим сына, который должен был пасть от руки Патрокла. Первым метнул копье Патрокл и убил верного слугу Сарпедона. Метнул копье и Сарпедон, но не попал в Патрокла; мимо пролетело копье и убило одного из коней, запряженных в колесницу друга Ахилла. Второй раз сшиблись герои. Опять промахнулся Сарпедон. Патрокл же поразил Сарпедона прямо в грудь. Упал царь ликийский, как падает дуб, срубленный под самый кор