Песнь десятая

ДОЛОНИЯ

Зевсу всевышнему: тяжко стенало в нем гордое сердце.

Дума сия наконец показалася лучшей Атриду —
С Нестором первым увидеться, мудрым Нелеевым сыном,
С ним не успеют ли вместе устроить совет непорочный,
Как им беду отвратить от стесненной рати ахейской;

Страхом таким же и царь Менелей волновался; на очи

В сумраках ночи глухой: человек дерзосердый он будет».

Брату в ответ говорил повелитель мужей Агамемнон:
«Нужда в совете и мне и тебе, Менелай благородный,
В мудром совете, который бы мог защитить и избавить
Рать аргивян и суда; изменилось Кронидово сердце:

Стражей священный сонм навестить и блюстись приказать им;
Верно, ему покорятся охотнее; сын его храбрый
Стражи начальствует сонмом, и с ним Девкалида сподвижник,
Вождь Мерион; предпочтительно им поручили мы стражу».

И его вопросил Менелай, воинственник славный:

«Что же мне ты прикажешь и как повелишь, Агамемнон?
Там ли остаться, у них, твоего ожидая прихода,
Или к тебе поспешать возвратиться, как всё накажу им?»

Вновь Менелаю вещал повелитель мужей Агамемнон:
«Там ты останься, чтоб мы не могли разойтися с тобою,

Зевс на нас, на родившихся, тяжкое горе возвергнул!»

Так говоря, отпускает он брата, разумно наставив;
Сам наконец поспешает к владыке народов Нелиду.
Старца находит при черном его корабле против кущи,
В мягком одре, и при нем боевые лежали доспехи:

Выпуклый щит, и два копия, и шелом светозарный;
Подле и пояс лежал разноцветный, который сей старец

Часто еще препоясывал, в бой мужегубный готовясь
Рать предводить: еще не сдавался он старости грустной.
Нестор привставши на локоть и голову с ложа поднявши,

В сумраке ночи они не хотят ли незапно ударить».

Сыну Атрея ответствовал Нестор, конник геренский:
«Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!
Замыслы Гектору, верно, не все промыслитель небесный
Ныне исполнит, как гордый он ждет; и его удручит он

Он почивает, тебя одного заставляет трудиться!
Ныне он должен бы около храбрых и сам потрудиться,
Должен бы всех их просить, настоит нестерпимая нужда!»

Нестору вновь отвечал повелитель мужей Агамемнон:
«Старец, другою порой укорять я советую брата:

Часто медлителен он и как будто к трудам неохотен, —
Но не от праздности низкой или́ от незнания дела:
Смотрит всегда на меня, моего начинания ждущий.
Ныне же встал до меня и ко мне неожидан явился.

Брата послал я просить предводителей, коих ты назвал.

Но поспешим, и найдем, я надеюся, их мы у башни,
Вместе с дружиной стражебною: там повелел я собраться».

Снова Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:
«Ежели так, из данаев никто на него не возропщет:
Каждый послушает, если он что запретит иль прикажет».

«Что меж судами одни по вои́нскому ходите стану
В сумраке ночи? какая пришла неизбежная нужда?»

Сыну Лаэрта ответствовал Нестор, конник геренский:
«Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный!
Ты не ропщи: аргивянам жестокая нужда приходит!

С нами иди, и других мы разбудим, с которыми должно
Ныне ж решить на совете, бежать ли нам или сражаться».

Рек он, — и быстро под кущу вступил Одиссей многоумный,
Щит свой узорный за плечи закинул и следовал с ними.
К сыну Тидея пошли и нашли Диомеда лежащим

Близко стоят пред судами и узкое место нас делит?»

Так говорил; почивавший с постели стремительно вспрянул
И, обратяся к нему, произнес крылатые речи:
«Слишком заботливый старец, трудов никогда ты не бросишь!
Нет ли у нас и других, в ополчении младших данаев,

Коим приличнее было б вождей нас будить по порядку,
Ходя по стану ахейскому; неутомим ты, о старец!»

Сыну Тидея ответствовал Нестор, конник геренский:
«Так, Диомед, справедливо ты всё и разумно вещаешь.
Есть у меня и сыны непорочные, есть и народа

Много подвластного: было б кому обходить и сзывать вас;

Но жестокая ну́жда аргивских мужей постигает!
Всем аргивянам теперь на мечно́м острии распростерта
Или погибель позорная, или спасение жизни!
Но поспеши ты и сына Филеева с быстрым Аяксом

К нам призови: ты моложе меня и о мне сожалеешь».

Рек; Диомед, немедля покрывшийся львиною кожей
Рыжей, огромной, до пят доходящей, и дрот захвативши,
Быстро пошел, разбудил воевод и привел их с собою.

Скоро владыки ахеян достигнули собранных стражей,

Псов и людей стерегущих тревога, их сон пропадает, —
Так пропадал на очах усладительный сон у ахеян,
Стан охраняющих в грозную ночь: непрестанно на поле
Взоры вперяли они, чтоб узнать, не идут ли трояне.

С радостью старец узрел их и, более дух ободряя,

Весело к ним говорил, устремляя крылатые речи:
«Так стерегитесь, любезные дети! никто и не думай,
Стоя на страже, о сне: да не будем мы в радость враждебным».

Так говоря, перенесся за ров; и за ним устремились
Все скиптроносцы ахейские, сколько звано их к совету.

С агнцем сосущим, — награда, с которой ничто не сравнится;
Будет всегда он участник и празднеств, и дружеских пиршеств».

Рек, — и никто не ответствовал, все хранили молчанье.
Первый меж них взговорил Диомед, воеватель могучий:
«Нестор! меня побуждает душа и отважное сердце

Медленней дума его и слабее решительность духа».

Так говорил, — и идти с ним хотящие многие встали:
Оба Аякса хотят, нестрашимые слуги Арея;
Хочет герой Мерион, Фразимед беспредельно желает;
Хочет и светлый Атрид Менелай, знаменитый копейщик;

Кто из представших, как мыслишь, отважнейший: многие жаждут.
Но, из почтения тайного, лучшего к делу не брось ты
И не выбери худшего, страху души уступая;
Нет, на род не взирай ты, хотя б и державнейший был он».

Так Агамемнон вещал, за царя Менелая страшася.

Если сопутник мой он, из огня мы горящего оба
К вам возвратимся: так в нем обилен на вымыслы разум».

Но ему возразил Одиссей, знаменитый страдалец:
«Слишком меня ни хвали, ни хули, Диомед благородный, —
Знающим всё говоришь ты царям и героям ахейским.

Лучше пойдем мы! Ночь убегает, и близко денница;
Звезды ушли уж далеко; более двух уже долей
Ночь совершила, и только что третия доля осталась».

Так говоря, покрывалися оба оружием страшным.
Несторов сын, Фразимед воинственный, дал Диомеду

Отдал и меч; на главу же надел Лаэртида героя
Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями,
Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали
Белые вепря клыки, и сюда, и туда воздымаясь

В стройных, красивых рядах; в середине же полстью подбит он.

Ныне сей шлем знаменитый главу осенил Одиссея.

Так Одиссей с Диомедом, покрывшись оружием страшным,
Оба пустилися, там же оставив старейшин ахейских;
Доброе знаменье храбрым немедля послала Афина —
Цаплю на правой руке от дороги; они не видали

Дай нам к ахейским судам возвратиться покрытыми славой,
Сделав великое дело, на долгое горе троянам!»

И взмолился второй, Диомед, воеватель могучий:
«Ныне услышь и меня, необорная дщерь Эгиоха!
Спутницей будь мне, какою была ты герою Тидею

Так ты по мне поборай и меня сохрани, о богиня!
В жертву тебе принесу я широкочелистую краву,
Юную, выя которой еще не склонялась под иго;
В жертву ее принесу я, с рогами, облитыми златом».

Так говорили, молясь; и вняла им Паллада Афина.

Кончив герои мольбу громовержца великого дщери,
Оба пустились, как львы дерзновенные, в сумраке ночи,
Полем убийства, по трупам, по сбруям и токам кровавым.

Тою порой и троянским сынам Приамид не позволил
Сну предаваться; собрал для совета мужей знаменитых,

Между собой совещают о бегстве и нынешней ночью
Стражи держать не жалеют, трудом изнуренные тяжким».

Так говорил; но молчанье глубокое все сохраняли.
Был меж троянами некто Долон, троянца Эвмеда,
Вестника, сын, богатый и златом, богатый и медью;

К самым судам Агамемнона; верно, ахеян владыки
Там совет совещают, бежать ли им, или сражаться».

Рек он, — и Гектор поднял свой скипетр и клялся Долону:
«Сам Эгиох мне свидетель, супруг громовержущий Геры!
Муж в Илионе другой на Пелидовых коней не сядет:

Ты лишь единый, клянуся я, оными славиться будешь».

Рек он — и суетно клялся, но сердце разжег у троянца.
Быстро и лук свой кривой и колчан он за плечи забросил,
Сверху покрылся кожей косматого волка седого;
Шлем же хорёвый надел и острым копьем ополчился.

Быстро напав; но когда, убегающий, нас упредит он,
Помни, от стана его к кораблям отбивай непрестанно,
Пикой грозя, чтобы он не успел убежать к Илиону».

Так сговоряся, они у дороги, меж грудами трупов,
Оба припали, а он мимо них пробежал, безрассудный.

Кликать обратно его, по велению Гектора, гнались,
Но, лишь предстали они на полет копия или меньше,

Лица врагов он узнал и проворные ноги направил
К бегству, и быстро они за бегущим пустились в погоню.
Словно как два острозубые пса, приобыкшие к ловле,

Будешь от рук ты моих избегать неминуемой смерти!»

Рек он — и ринул копье, и с намереньем мимо прокинул:
Быстро над правым плечом пролетевши, блестящее жалом,
В землю воткнулось копье, и троянец стал, цепенея:
Губы его затряслися, и зубы во рту застучали;

Если узнает, что жив я у вас на судах мореходных».

Но ему на ответ говорил Одиссей многоумный:
«Будь спокоен и думы о смерти отринь ты от сердца.
Лучше ответствуй ты мне, но скажи совершенную правду:
Что к кораблям аргивян от троянского стана бредешь ты

В темную ночь и один, как покоятся все человеки?
Грабить ли хочешь ты мертвых, лежащих на битвенном поле?
Или ты Гектором послан, дабы пред судами ахеян
Всё рассмотреть? или собственным сердцем к сему побужден ты?»

Бледный Долон отвечал, и под ним трепетали колена:

Так ли суда аргивян, как и прежде, опасно стрегомы,
Или, уже укрощенные ратною нашею силой,
Вы совещаетесь в домы бежать, и во время ночное
Стражи держать не хотите, трудом изнуренные тяжким».

Тихо осклабясь, к нему говорил Одиссей многоумный:

«О! даров не ничтожных душа у тебя возжелала:
Коней Пелида героя! Жестоки, троянец, те кони;
Их укротить и править для каждого смертного мужа
Трудно, кроме́ Ахиллеса, бессмертной матери сына!

Но ответствуй еще и скажи совершенную правду:

Мнят от судов отступить, как уже одолели ахеян?»

Вновь отвечал Одиссею Долон, соглядатай троянский:
«Храбрый, охотно тебе совершенную правду скажу я:
Гектор, когда уходил я, остался с мужами совета,
С ними советуясь подле могилы почтенного Ила,

Спят беззаботно и стражу троянам одним оставляют:
Нет у людей сих близко ни жен, ни детей их любезных».

Снова Долона выспрашивал царь Одиссей многоумный:
«Как же союзники — вместе с рядами троян конеборных,
Или особо спят? расскажи мне, знать я желаю».

Тайно осматривать их или явно с нами сражаться.

Но когда уже дух под моею рукою испустишь,
Более ты не возможешь погибелен быть аргивянам».

Рек, — и как тот, у него подбородок рукою дрожащей
Тронув, хотел умолять, Диомед замахнул и по вые

Поднял горе Одиссей и молящийся громко воскликнул:
«Радуйся жертвой, Афина! к тебе мы всегда на Олимпе
К первой взываем, бессмертных моля! Но еще, о богиня,
Нас предводи ты к мужам и к коням, на ночлеги фракиян!»

Так произнес — и поднятое всё на зеленой мирике

Или мужей побивай ты; а я постараюсь об конях».

Рек он, — и сыну Тидееву крепость вдохнула Афина:
Начал рубить он кругом; поднялися ужасные стоны
Воев, мечом поражаемых, кровью земля закраснела.
Словно как лев, на стадо бесстражное коз или агниц

Царь тяжело застонал: у него сновидением грозным
Ночью стоял над главой — Диомед, по совету Афины.
Тою порой Одиссей отвязывал Резовых коней;

Вместе уздами связал и из ратного толпища вывел,
Луком своим поражая, бича же блестящего в руку

Если троянских мужей небожитель враждебный пробудит».

Так изрекла, — и постигнул он голос богини вещавшей,
Быстро вскочил на коня. Одиссей обоих погонял их
Луком, и кони летели к судам мореходным ахеян.

Тою порой соглядал не беспечно и Феб сребролукий.

К сеням ахейским: туда их несло и желание сердца.

Нестор, их топот услышавши первый, вещал меж царями:
«Други любезные, воинств ахейских вожди и владыки!
Правду я или неправду, но выскажу, сердце велит мне;
Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает.

Если бы сын то Лаэрта и сын дерзновенный Тидея
Так неожиданно гнали троянских коней звуконогих!
Но трепещу я, о други мои, не они ль пострадали,
Воины наши храбрейшие, в стане, встревоженном ими!»

Не была старцем кончена речь, как явились герои;

С коней на дол соскочили, и сонм аргивян восхищенный
Их привечал и руками, и сладкими окрест словами.

Первый стал их расспрашивать Нестор, конник геренский:
«Как Одиссей знаменитый, великая слава ахеян,
Как вы коней сих добыли? Отважно ли оба проникли

Бог, без сомнения, встречу явившийся, вам даровал их:
Вас обоих одинаково любит как Зевс громовержец,
Так и Зевесова дочь, светлоокая дева Паллада!»

Сыну Нелея ответствовал царь Одиссей многоумный:
«Сын знаменитый Нелея, великая слава ахеян!

Но тринадцатый нами убит, при судах, соглядатай,
Коего высмотреть ночью великое воинство наше
Ныне же Гектор послал и другие сановники Трои».

Так говорящий, за ров перегнал он коней звуконогих,
Радостно-гордый, толпой окруженный веселых данаев.

***
Н.Кун. Легенды и мифы Древней Греции, страница 38
       

Весь стан греков погрузился в глубокий сок. Не спал лишь Агамемнон. Тяжко вздыхал он на своем ложе, волнуясь от множества печальных мыслей. Глядя на огни костров, которые пылали вокруг стана троянцев, он удивился тому, что там звучат свирели и слышатся веселые голоса. Когда же смотрел он на стан греков, то в горе рвал на себе волосы, болью сжималось его сердце. Наконец, сын Атрея встал, оделся, накинул на себя шкуру льва и с копьем в руках пошел разыскивать Нестора. Он хотел посоветоваться с царем Пилоса, как отвратить гибель от греков. Встретил Агамемнон Менелая. И Менелай не спал, он тоже волновался, думая о грозной судьбе тех, которые пришли под Трою ради его дела. Решили браться созвать на совет вождей. Менелай пошел созывать героев, а Анамемнон пошел к Нестору. Нестор услышал шаги приближающегося Агамемнона и, не узнав его во мраке ночи, окликнул, предостерегая его не подходить к нему молча. Назвал себя Агамемнон, подошел к Нестору, рассказал о том, что так его волнует, и просил пойти с ним на совет. Тотчас встал Нестор и вместе с Агамемноном пошел созывать героев. Призвали они Одиссея, затем призвали и Диомеда, который спал, положив под голову щит; копье его было воткнуто в землю рядом с ним. Собрав героев, пошли они к страже и застали ее бодрствующей. Стража сидела, вперив взоры в ночную тьму, прислушиваясь, не идут ли троянцы. Перешли вожди через ров и сели на поле перед стеной лагеря. Нестор предложил тогда послать лазутчиков в троянский стан, чтобы узнать, что решили троянцы -- вновь ли напасть на греков или же вернуться в город. Тотчас вызвался идти на это опасное дело Диомед и предложил кому-нибудь из героев идти с ним. Много героев вызвалось идти с Диомедом. Агамемнон велел Диомеду самому выбрать себе товарища. Диомед выбрал Одиссея, любимца Афины-Паллады. Верил он, что даже из пылающего огня вернутся они вдвоем невредимыми, так хитер и изворотлив был Одиссей. Вооружились Диомед и Одиссей. Оружие дали им собравшиеся вожди, так как сами они на совет пришли невооруженными. В то время как греки посылали лазутчиков в стан троянцев, троянцы также послали лазутчиков узнать, хорошо ли охраняют стан свой греки. Идти вызвался Долон, сын Эвмеда, славившийся быстротой своего бега. Он решился пробраться к самым кораблям греков и послушать, что будут говорить на совете вожди греков. Вооружился Долон, накинул на себя шкуру волка и пошел к стану греков. Скоро заметили Долона Диомед и Одиссей. Они, припав к земле, дали ему пройти мимо, а потом погнались за ним, как два пса, преследующие зайца или серну. -- Стой! -- крикнул Долону Диомед, -- не то настигну я тебя копьем, и не избегнешь ты смерти. Бросил копьем Диомед в Долона, но так, чтобы пролетело оно над его плечом. Испугался Долон и остановился, побледнев от ужаса. Схватили его Диомед с Одиссеем. Стал молить о пощаде Долон. Расспросили герои Долона, зачем пошел он к стану греков, кто послал его и как разместились в стане троянцы и их союзники. В надежде, что пощадят его герои, все рассказал им Долон. Он указал им, где стоят и недавно прибывшие фракийцы с царем Ресом, обладателем дивных коней и золотых доспехов. Но не пощадили Диомед с Одиссеем Долона. Сняли с Долона герои его шлем и волчью шкуру, взяли его оружие. Одиссей положил оружие Долона так, чтоб могли они захватить его на обратном пути, и оба героя отправились к лагерю фракийцев. Герои тихо прокрались туда, где лежал среди своих воинов царь Рес у своих коней. Как лев, напавший на беззащитное стадо коз и овец, ринулся на спящих фракийцев Диомед. Двенадцать фракийских воинов убил он. Убил Диомед и царя Реса. Одиссей отвязал коней Реса и вывел их из лагеря. Диомед хотел вывести и колесницу с золотыми доспехами, но богиня Афина-Паллада, явившись Диомеду, сказала: -- Подумай о возвращении в стан греков, сын Тидея. Время возвращаться. Иначе придется обратиться тебе в бегство, если кто-нибудь из небожителей, враждебных тебе, разбудит спящих троянцев. Послушался совета богини Диомед и вскочил на одного из коней Реса. Одиссей вскочил на другого и быстро помчались герои к греческому стану. Бог Аполлон видел, как помогала Афина-Паллада Диомеду и Одиссею. Устремился он в лагерь троянцев и разбудил героя Гиппокоонта, родственника Реса. Вскочил Гиппокоонт с ложа и увидал, что пусто то место, где стояли кони. Стал он звать по имени Реса, но никто не ответил. Поднялась тревога в лагере троянцев. С ужасом смотрели сбежавшиеся на то, что совершили Диомед и Одиссей. Они же, захватив по пути вооружение Долона, вернулись туда, где ждали их вожди греков. Рассказал Одиссей, как поймали они Долона, как убил Диомед царя Реса и двенадцать фракийских знаменитых героев и как добыли они коней. Славили герои Диомеда и Одиссея. Ликовали все греки, узнав об их подвиге. Коней Реса привязали у шатра царя Диомеда, а оружие Долона отнес на свой корабль Одиссей.