В.С. Вахрушев. Гомер.
    
       

Гомер (ок. VIII в. до н.э.) - легендарный древнегреческий поэт, считается основоположником античной и европейской литературы. Восемь античных жизнеописаний Гомера, приписываемых Геродоту, Плутарху и др., противоречивы и недостоверны. Местом его рождения называют ряд городов и островов - Аргос, Афины, Иос, Итака, Кимы, Кнос, Колофон, Микены, Пилос, Родос, Смирна, Хиос и др. Мифологична его родословная - в числе его предков называют певцов Мусея и Орфея, в роли отца выступает бог Аполлон, бог реки Мелет (отсюда первое имя Гомере "Мелесиген", рожденный Мелетом), Телемах и пр., матерью его считают Метиду, Каллиопу, Эвметиду и др. нимф. В биографиях сообщается, что он ослеп (слово "гомер" на эолийском диалекте значит "слепой", другие возможные значения - "заложник", "пророк", "поэт"), был вдохновлен Музами на создание песен, скитался по Греции, в основном по Малоазийскому побережью, участвовал в поэтических состязаниях, соревновался якобы с Гесиодом, а скончался на острове Иос, где показывали его могилу. На основе этих псевдобиографий, по мнению ученых, можно сделать выводы: личность Гомера, если он действительно существовал, скорее всего связана с г. Смирна (нынешний турецкий г. Измир) и с о. Хиос, где в VII - VI вв. до н.э. существовал род певцов - "гомеридов", рапсодов, считавших себя прямыми потомками и последователями Гомера.

Труден и практически неразрешим из-за утраты многих текстов вопрос об авторстве произведений, приписывающихся Гомеру. Вплоть до эпохи эллинизма многие греки считали его создателем не только "Илиады" и "Одиссеи", но и целого ряда "киклических" поэм, связанных с мифами о Троянской войне, - это "Фиваида", "Киприи", "Малая Илиада" и др. Кроме того, Гомер слыл творцом цикла из 33 "гомеровских гимнов", воспевающих олимпийских богов, и шуточно-пародийных эпосов "Маргит" и "Война мышей и лягушек" ("Батрахомиомахия"), византийская энциклопедия "Свида" считает гомеровскими еще ряд поэм: "Амазонию", "Арахномахию" ("Войну пауков"), "Гераномахию" ("Войну журавлей") и пр. Но уже александрийские ученые значительно сузили число произведений, автором которых числился Гомер.
        

Согласно традиции, Гомер не знал грамоты и поэмы его вплоть до VI в. до н.э. исполнялись устно. Афинский тиран Писистрат, стремясь поднять значение Афин в качестве общеэллинского культурного и религиозного центра, предпринял ряд мер, в число которых вошло и создание специальной комиссии по редактированию и записи "Илиады" и "Одиссеи" - ведь к VI в. до н.э. Гомер был уже для всех греков величайшим авторитетом в поэзии, морали, религии, философии. Эти записи двух поэм, не дошедших до нас в их первоначальном виде, открывают историю бытования и истолковывания гомеровских текстов, длящуюся две с половиной тысячи лет.

Деметра и Триптолем.
            

"Гомеровский вопрос" возник в эпоху эллинизма, когда некоторые филологи александрийской школы, т.н. "разделители" ("хоризонты"), опираясь на текстологический анализ, выдвинули предположение, что "Илиада" и "Одиссея" созданы двумя разными поэтами. Вообще, величайшее почтение к Гомеру не помешало античным мыслителям высказывать и критическое отношение к нему - в плане религиозном, морально-педагогическом, эстетическом. Поэт и философ Ксенофан Колофонский (VI в. до н.э.) резко порицал антропоморфное изображение богов. Платон, восхищаясь поэтическим мастерством Гомера, в то же время готов изгнать его из государства, так как его поэмы кажутся философу безнравственными и развращающими юношество. А печально известный критик Зоил (IV в. до н.э.), который, согласно сведениям древних, за "поношение" Гомера был предан позорной казни (распят на кресте, сброшен со скалы и т.п.), с позиций рационализма высмеивал "Илиаду" и "Одиссею" за "нелепые" мифологические "вымыслы" и "странные" речевые обороты. В своем утилитаристском отвержении гомеровского искусства Зоил как бы предшествует Д. Писареву, смело развенчивавшему Пушкина. Софист и философ-киник Дион Хризостом (I - II вв.) в т.н. "Троянской" речи остроумно и во всеоружии обширных знаний по мифологии, истории, политике, искусству доказывает, что неверна сюжетная основа "Илиады", что Троянская война на самом деле закончилась победой троянцев и бесславным возвращением домой остатков греческого войска. Эта "серьезно-смеховая" критика гомеровского текста имела и политическую подоплеку: римляне, которым служил Дион, считали себя потомками троян. Вообще, во II - III вв. н.э. в античной литературе намечается серьезное переосмысление и сюжетов и всей образной системы Гомера, что особенно заметно в "Диалоге о героях" софиста-ритора Филострата, "Дневнике Троянской войны" (фиктивный автор его - участник осады Трои Диктис) и повести "О гибели Трои", созданной якобы троянцем Даресом. В этих греческих произведениях, не отличающихся большими художественными достоинствами, авторы прямо критикуют Гомера за различные "неточности" в передаче событий, из "идеализацию" некоторых героев, например Одиссея и пр. Эпический гомеровский мир подчеркнуто прогнозируется, осовременивается в соответствии с духом позднеэллинистической эпохи. А отсюда уже и выход к средневековым поэмам о Троянской войне, к пьесе Шекспира "Троил и Крессида".

Хотя в античности заметно преобладало восторженное отношение к Гомеру, оно не мешало вдумчивому анализу его текстов (основная часть этих исследований не сохранилась). Аристотель первым стал толковать Гомера с позиций имманентных искусству законов жанра, композиции, образной системы. А ученик Анаксагора Метродор Лампсакский (V в. до н.э.) ввел "аллегорический" метод объяснения гомеровских образов, согласно которому фигуры богов в "Илиаде" и "Одиссее" представляют лишь выражение различных сил природы - в XIX в. на подобном приеме основывалась т.н. "мифологическая школа" (А. Кун, М. Мюллер, А.Н. Афанасьев, Ф.И. Буслаев и др.). Основоположник школы александрийских филологов Зенодот (III в. до н.э.), разделивший "Илиаду" и "Одиссею" на 24 песни по числу букв греческого алфавита, в своем стремлении восстановить "подлинного" Гомера доходил до гиперкритического отношения к его текстам, удаляя из них все, по его мнению, "неподобающее", в том числе и замечательный экфразис - описание щита Ахилла. Более осторожным в своих подходах к Гомеру был выдающийся ученый Аристарх Самофракийский (III - II вв. до н.э.), который восстановил многие места из гомеровских поэм, выброшенные Зенодотом и его учениками. Опираясь на взгляды Аристотеля, Аристарх истолковывал Гомера именно как великое произведение искусства, вопреки мнению "хоризонтов", он отстаивал авторство Гомера по отношению к обеим поэмам. Завершается античное гомероведение исследованиями неоплатоников, среди которых выделяется трактат "Гомеровские вопросы" философа Порфирия (III в. н.э.). Гомер объясняется здесь в основном аллегорически - то в философском, то в филологическом плане.

Сохранение и дальнейшее комментирование "Илиады" и "Одиссеи" - это заслуга византийских ученых, среди которых выделяются, в частности, анонимный автор литературной энциклопедии "Суида" (X в.), комментатор и поэт Иоанн Цец (XII в.). В странах Западной Европы подлинный Гомер вплоть до эпохи Возрождения был неизвестен. Начиная с XVI в. гомероведение возрождается, причем особенно интенсивно оно развивается последние двести лет. Аббат Ф. д'Обиньяк (XVII в.) считает, что "Илиада" - это совокупность нескольких малых поэм, соединенных почти без плана неким редактором. Это соображение оказалось основополагающим для Ф.-А. Вольфа, который в работе "Предисловие к Гомеру" (1795) заново сформулировал т.н. "гомеровский вопрос" и вызвал мощную волну критических откликов. В XIX в. оформляются три конкурирующих теории, которые в различных своих модификациях доживают и до наших дней. К. Лахман становится "охотником за малыми песнями", из которых, по его мнению, и складывается гомеровский эпос. Позиции "унитариев", т.е. сторонников единства двух поэм, защищает Г.-В. Нич. Дж. Грот отстаивает теорию "основного ядра" - гомеровского текста, на который позднее наслаивались различные добавления. Новый импульс спорам между этими направлениями был дан в конце XIX в. знаменитыми раскопками Трои, проведенными Г. Шлиманом и другими археологами, открытиями в области эгеистики.

Но и сейчас личность Гомера остается загадкой. Хочется верить - это действительно был гениальный певец, которому удалось, опираясь на традиции крито-микенской и древнейшей ближневосточной культуры, создать (или довести до совершенства) великолепные произведения, в которых фольклор и собственно литература органически соединились в неповторимом синтезе.

Сюжетная основа "Илиады" и "Одиссеи" - это отзвуки дошедших до Гомера через 500 лет сведений о Троянской войне (XII в. до н.э.), в ходе которой микенские воины-ахейцы захватили и разграбили город. Это событие, знаменовавшее один из древнейших этапов борьбы между народами Азии и Европы, было основательно переработано мифологическим сознанием тогдашних людей и стало неисчерпаемым источником мифов, преданий, сказаний. Совершенно незначительный по позднейшим масштабам исторический эпизод (а Троя в ходе тысячелетий многократно разорялась, гибла и восстанавливалась) превращается в еще догомеровском мифе с грандиозное событие, определяющее судьбы богов и людей. Греки и троянцы истребляют друг друга во исполнение воли Зевса, решившего сократить число людей из-за их нечестия. Но при этом и сами олимпийские боги участвуют в битвах, как будто осознавая, что и их участь каким-то таинственным образом связана с земным уделом.

Величайшим новаторством Гомера, которое и выдвигает его в статус создателя всей европейской литературы, является принцип синекдохи (часть вместо целого), взятый им как основа сюжетостроения "Илиады" и "Одиссеи", - не все десять лет Троянской войны (как то предполагалось мифом), а всего лишь 51 день, да и то из них полно освещены события девяти дней; не десять лет возвращения Одиссея, а всего 40 дней, из которых наполнены важными событиями опять-таки девять дней. Такая концентрированность действия позволила Гомеру создать "оптимальные" объемы поэм (15 693 стихотворные строки в "Илиаде", 12 110 строк в "Одиссее"), которые, с одной стороны, создают впечатение эпического размаха, с другой же - не превышают размеры среднего европейского романа. Предвосхитил Гомер и ту традицию в прозе XX в., которая побуждает романистов ограничивать действие больших романов одним или несколькими днями (Дж. Джойс, Э. Хемингуэй, У. Фолкнер).

Одиссей и Сирены.
        

"Одиссея" рисует более позднюю эпоху, чем "Илиада" - в первой показана более развитая рабовладельческая система. Вместе с тем обе поэмы отмечены единством стиля и композиционных принципов, что делает их своего рода дилогией и диптихом. В обеих сюжет строится на фольклорно-сказочном мотиве "недостачи" (Ахилл хочет вернуть отобранную у него Бризеиду, Одиссей стремится к Пенелопе и мстит женихам, пытающимся отобрать ее у него), действие связано с великими испытаниями и утратами (Ахилл теряет друга и свои доспехи, оружие; Одиссей лишается всех своих спутников и кораблей), а в финале главный герой воссоединяется с любимой, хотя это торжество отмечено и печалью (похороны Патрокла, предчувствие близкой гибели Ахилла; новые тревоги Одиссея, которому судьба посылает очередные испытания). Обращает на себя внимание и ритмическая упорядоченность расположения эпизодов в поэмах. Так, в структуре "Илиады" прослеживается почти зеркальная симметрия первой и второй половин поэмы - "смотру со стены" в 3-й песне соответствует "смотр" в песни 22 (третьей от конца), возвращение Хрисеиды отцу (песнь 1) имеет отклик в возвращении тела Гектора его отцу (песнь последняя) и т.д. Примерно так же в "Одиссее" начало и конец поэмы посвящены эпизодам на Итаке, а композиционный центр отдан рассказу Одиссея о его странствиях, в которых главное место занимает его спуск в Аид, непосредственно перекликающийся с "Илиадой" (беседа Одиссея с душами Ахилла и Агамемнона). Эта симметрия имеет большую смысловую нагрузку, образно воплощая мифологические представления поэта о цикличном движении времени и о сферическом устройстве гомеровского космоса. Ритмическая упорядоченность помогает Гомеру как-то согласовывать и сглаживать многочисленные противоречия, неувязки в тексте его поэм, служившие издавна аргументом многих противников авторства Гомера. Эти неувязки в основном сюжетные: в "Илиаде" один эпизодический персонаж убит (царь Пилемен, песнь 5), а в песни 13 он оказывается жив и пр. Или в "Одиссее" главный герой только ослепил Полифема (песнь 9), Афина же говорит Одиссею: ты разгневал Посейдона "умерщвлением милого сына" бога (песнь 13). Но большинство авторитетных гомероведов признает теперь, что древний поэт, комбинируя различные мифы, мог не заботиться о согласовании всех мелких деталей друг с другом. Тем более что и литераторы нового времени, замечая противоречия в своих печатных произведениях, не всегда хотят исправлять их, как об этом с улыбкой говорит Теккерей (см. Теккерей У.М. Собр. соч. - М., 1980. - Т. 12. - С. 226). Для Гомера, как и для Шекспира, Сервантеса, Бальзака и др. великих авторов, допускавших те или иные несогласованности в своих произведениях, куда важнее была забота об единстве целого.

Эта всеобъемлющая целостность двух поэм, их эпический размах, стремление в каждой малой запечатлеть нечто всеобщее отражается и в многожанровости их состава, предвещающей по существу основные направления в жанровом развитии всей европейской литературы. В "Илиаде" обнаруживается - в рамках богатырского мифологического эпоса - и база будущего военно-исторического романа, т.е. сцены военных советов в ставке Агамемнона с обсуждением ближних и дальних перспектив кампании, раздоры среди военачальников (ссора Ахилла с Агамемноном), деятельность разведки (песнь 10 "Долония"), "натурализм" боевых сцен с их кровью, грязью, исковерканными трупами, всем тем, что будет развито позднее в творчестве Вольтера, Стендаля, Теккерея, Толстого, Хемингуэя, Шолохова. Есть в поэмах и лиризм - знаменитая сцена прощания Гектора с Андромахой, встреча Одиссея с Пенелопой после долгой разлуки. Немало жанровых комических и идиллических зарисовок - таковы эпизоды с Навзикаей (английский писатель С. Батлер выдвинул гипотезу, что в ее образе запечатлен автопортрет женщины - автора "Одиссеи"), в доме "богоравного" свинопаса Эвмея, во дворце Одиссея. В стиле гривуазного анекдота выдержан эпизод обольщения Афродиты Ареем, изложенный слепым певцом Демодоком (песнь 8 "Одиссеи"). Полны трагизма и комизма сцены, посвященные жизни героев и богов. Искусство Гомера проявляется в том, что что он умеет непринужденно и свободно комбинировать все эти жанровые признаки - на похоронах Патрокла царит печаль, но и раздается смех (сцена соревнования в беге между Одиссеем и Аяксом), страшное как-то естественно соседствует с чисто бытовым и по-своему трогательным - чудовищный великан-людоед Полифем оказывается заботливым пастухом, простодушно жалуется барану - вожаку стада на свои личные беды (песнь 9 "Одиссеи"). Десятки поколений писателей Европы, а вслед за ними и других частей света вольно или невольно развивали традиции Гомера, овладевали искусством тех жанров, которые были намечены древним поэтом в его эпосе.

Точно так же Гомер оказывается основоположником всех прочих основных компонентов литературной поэтики - пусть лишь иногда в приоритетном плане, так как многие национальные литературы начинались, не испытывая прямо его влияния. Это значит, что гениальный поэт задал сразу такой высокий уровень мастерства, который много позднее дался иным литературам лишь после многовекового развития. Это относится к искусству создания художественных образов, к мастерству стиля, к эстетическому совершенству и идейной глубине произведения как единого целого.

Хотя догомеровская устная поэзия не сохранилась, но ученые правомерно предполагают, что она развивалась в течение сотен лет и этим подготовила великолепный гомеровский эпический стиль, который без учета предшествующей традиции кажется чудом, явившимся во всем блеске из "ничего", из бездны праистории. А в поэмах Гомера древнегреческий язык (его ионийский диалект) предстает сразу безупречно оформленным, гибким, глубоким, приспособленным для ясного выражения как поэтических, так и философских истин. Недаром гомеровский эпос тысячи лет служил античным, а потом и византийским поэтам, на него опирались философы Ксенофан, Парменид, Эмпедокл. Гомероведы В. Шульце, Ф. Зольмсен и др. установили закономерность: в творчестве Гомера, его неизвестных предшественников и последователей-"гомеридов" поэзия помогла становлению национального языка, а язык влиял на особенности гомеровского стиха с его дактилогекзаметрическим метром.

Основа поэтики Гомера - это гекзаметр (шестимерник), или, говоря иначе, шестистопный дактиль. Древние греки приписывали создание дактилического стиха богу Дионису, который, де, и разговаривал со смертными лишь поэтически, на "языке богов". А гекзаметр якобы был сложен в Дельфах - опять-таки в честь богов. Его "божественная" красота заключается в том, что он, задавая плавно-напевный, торжественный, неторопливый ритм, в то же время может звучать удивительно гибко, допуская разнообразнейшие комбинации цезур, ударений, интонационных переходов и перепадов. Причем все эти в основном уже недоступные для нас богатства гомеровского гекзаметра были рассчитаны прежде всего на слуховое восприятие. Ученый Э. Дреруп в начале XX в. выдвинул гипотезу, что слушатели Гомера и "гомеридов" могли воспринимать за одно слушание не более тысячи строк гекзаметра, что занимало около двух часов. Разбитая по таким "тысячам", "Илиада" представилась исследователю циклом из 15 или 16 более или менее законченных в себе и в то же время взаимосвязанных эпизодов.